— И вы так планируете сваливаться словно снег на голову, как к нам? — Пётр Михайлович негромко рассмеялся.

— Не ко всем, но многим. — Николай кивнул. А как же иначе составить представление о положении дел? Но сейчас мы готовим специальную инспекционную группу, которая займётся именно этим. Купим им курьерский воздухолёт класса Альбатрос на десять мест, и за пять — шесть месяцев, они объездят всю страну.

— Так прознают же о проверках, да подтянут службу… — Возразил многоопытный Боярский.

— Если ещё и наведут порядок в документах, да отчитаются по тратам, то можно сказать проверка удалась. — С улыбкой ответил Николай. — Как говорил государь-император: — «У меня нет для вас других людей». Так что нужно управляться с этими.

— И давно ли вы так переменили свои взгляды? — Поинтересовался Толстой-Милославский, имея в виду бескомпромиссное отношение Николая Белоусова к преступникам.

— Так с тех пор, когда начал заниматься не законченными преступниками, а людьми, живущими на грани. Зачастую вынужденными воровать дабы хоть как-то свести концы с концами. Надеюсь, что я смог напугать до желудочных колик командира местной роты, чтобы тот перестал запускать руку в казённый карман. Хотя он ещё не знает, что моим приказом, подписанным вашим дядюшкой, — Николай кивнул Голицыну, — оклады по таким вот отдельным подразделениям увеличиваются вдвое. Но и спрошу я с них не вдвое а втрое. Потому как нужно не только служить достойно, но и за старые грехи рассчитаться.

— А что вообще планируется, если конечно это не секрет.

— Да какой уж там секрет, господа. — Николай вытер губы салфеткой. — Увеличивают численность охранных отрядов почти в четыре раза. Будет в каждой крупной губернии не рота, а батальон, и полноформатная дивизия в центре, со своими автомоторами, броневиками и авиацией. Тяжёлой артиллерии, и бронеходов не будет, упор будет сделан на подвижность, и высокую боевую выучку. И потому для командира дивизии поставлен порог генерал-полковник, а для его заместителей генерал-лейтенант.

— А численность дивизии? — Поинтересовался Голицын.

— Пока планируем двенадцать тысяч строевых.

— Солидно. — Губернские начальники переглянулись.

— Не всякая армейская дивизия в мирное время такой состав имеет. А если уж учесть и броневики, и авиацию…

— Так чтобы раздавить это кубло, которое опутало Астраханскую губернию, пришлось тревожить даже армейскую контрразведку. — Ответил Боярский. — А уж у них своих дел хватает. Да и нам полегче. Вспомните как собирали людей против банды Анатолия Железнякова по кличке Железняк. Едва ведь замкнули оцепление. Если бы не добровольцы, то ушли бы сукины дети. А так, будет у нас специальная войсковая часть, да не какая-то там рота, а батальон, человек в триста…

— Пятьсот. — Поправил его Николай. — Батальоны центральных губерний будут чуть меньше полка, а вот те, что на окраинах и в малонаселённых частях страны — оставим ротами.

— Чтобы в случае войны, сразу сделать батальоны полками, призвав резервистов? — Спросил Ттолстой-Милоставский. — Дельно.

— Господин генерал-губернатор! — Вбежавший в зал ресторана полицейский чин, выглядел так, словно только что вылез из бочки, что скатилась по длинной лестнице. Фуражка сбита набок, китель перекошен, сабля вместе с перекрученной портупеей на спине, а револьвера в расстёгнутой кобуре вовсе нет.