Пришла информация, о том, что части норвегов не повезло выбраться на берег, и их встретили поморы.

Обозлённые многолетним произволом своих соседей, и варварским уничтожением зверей они никого в плен не брали.

Всего спаслось и было взято в плен больше полутора тысяч браконьеров, и примерно две с половиной тысячи безвестно канули в холодных водах Баренцева моря. Особенно были рады пограничники, которым доставалось всё плавающее имущество включая совсем новый, фрегат «Фритьоф Нансен». Да, всё что было сверху, в надстройках разрушено и покорёжено, но капитан первого ранга беседовавший с Николаем, заверил что моряки быстро приведут корабль в норму.

Возня с трофеями, и пленными отвлекли Николая почти на две недели, когда он отправлял отряды Внутренней Стражи обратно по гарнизонам, а кое-кто ехал, сопровождая толпу норвегов которым из рыболовов предстояло переквалифицироваться в лесорубов и в шахтёров.

Но некоторые из сержантов и офицеров Стражи, резко меняли своё место службы, как например пилоты Си-24, десяток подготовленных Вертовым кинооператоров, и еще пара сотен военнослужащих. Всех их ждала Москва, и служба в Отдельной, имени Ильи Муромского дивизии Внутренней Стражи.

Возвращался Николай на Богатыре, за которым строем шли Страж и Защитник, которые нахватались пуль, и требовали основательного ремонта.

Шли неторопливо сберегая и так побитые двигатели Стража, так что Вертов успел проявить плёнки, просмотрел их и смонтировал короткий десятиминутный фильм, который Николай планировал показать государю вместо скучного отчёта. Он прекрасно помнил о том, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

К счастью, Вертов много раз работавший «в поле», имел здравую привычку таскать оборудование с собой. Вот и сейчас, на борту Богатыря, он собрал целую киностудию с монтажным столом и маленьким просмотровым залом, где Николай с начальником штаба и автором фильма провели первый просмотр. Вертов не стал усложнять процесс накладкой звука, а ограничился титрами. А музыку, и звуки баталий записали на аудион Понятова, и просто включили одновременно с запуском фильма.

О разгроме норвежских банд, прессе и общественности стало известно сразу после того, как, чудом избежавшие плена и уничтожения браконьеры пришли в порт Тромсё. Было их немного, но леденящие душу истории о коварном убийстве мирных норвежских рыбаков, успели облететь всю планету.

Николая называли не иначе чем «Царский палач», рисовали на него карикатуры изображая с огромным мясницким топором, попирающим кучи черепов и прочей мерзостью. Но в целом Российскому обществу была безразлична подобная реакция иностранных борзописцев, и в отечественных газетах, его именовали не иначе как «Спасителем Русского Севера».

Но Общественная Коллегия, которая в числе прочего занималась прессой и радио, тоже не спала, и разослала по иностранным газетам и телеграфным агентствам фотографии варварской бойни, учинённой норвегами в прошлых годах, а также уточнила место происшествия, которое случилось в двадцати километрах от Российского берега.

Николай привёз царю на доклад большое количество фотографий, донесений Пограничной Стражи, полтора десятка военных моряков из числа выживших, и фильм.

Сергий принимал Николая в Малом Зале Приёмов, без особых фанфар, и красных дорожек, но в присутствии двух десятков послов из всех стран, включая посла Норвегии. Высокого худого старика в чёрном фраке, всю грудь которого увешивали ордена.

Николай, как и положено, вошёл, и поскольку царь был в форме, остановившись перед троном, коротко коснулся ковра коленом в поклоне.

— Государь. Ваше повеление исполнено. Бандитский налёт норвежских браконьеров в сопровождении военных кораблей, отбит. Потерь личного состава и мирных жителей не имеется.

— Молодец! — Государь встал с трона, и сделал два шага вперёд, спускаясь с возвышения, на котором стоял трон.