|
Понятно, что ребят заводных и вспыльчивых, нельзя селить друг с другом, точно так же, как и «спокойных». Надо, чтобы в каждой комнате был и хороший спортсмен, способный тянуть свою группу, и кто-то из головастых, сообразительных. «Богатых» и «бедных» также надо перемешивать, чтобы, не дай Бог, не возникли кланы. Каждая группа — каждый взвод, так они будут называться на сборах — должна усвоить, что взаимовыручка очень важна, что приемная комиссия будет судить не только по личным результатам, но и по тому, как ребята ладят между собой, умеют ли действовать единой командой.
Я сидел и перекладывал папки с делами так и сяк, будто решал головоломку. Задачка вроде не из трудных, ведь многое в делах мальчишек написано. Но множество неизвестных еще остается, и приходится доверять только своему чутью… Иногда трудно понять, кто способен быть настоящим лидером, а кто — нет. Кому нужна будет поддержка товарищей, а кого придется осаживать, чтобы лишнего не натворил. Пока я сидел и составлял списки, из моей головы не выходил разговор с Анатолием Дегтяревым. Что он имел в виду? Что ему было надо? И почему он не мог говорить откровенно?.. Очень уж искренне он меня предостерегал от каких-то неприятностей, которые вот-вот могут на меня обрушиться… Какие такие неприятности? Я уже стал подумывать, не позвонить ли Борису Андреевичу, потому что получалось, угрожают не только мне, но и училищу. А за него я несу полную ответственность. Но Борис Андреевич мог обвинить Дегтярева во всех смертных грехах, и получится, что я его подставил. А ведь он приехал ко мне, явно преодолев свой страх… Я решил, что тоже не имею права подставлять его и сам разберусь в ситуации. Достаточно вспомнить слова Бориса Андреевича о том, с каким трудом они пробили решение о назначении меня на должность начальника училища. Кому-то я до сих пор не по нутру. Эти люди пойдут на все, чтобы сместить меня с поста начальника училища. А как? Тут и думать долго нечего. Устроят какую-нибудь провокацию, вот что. Какую, например? Ну, например, надавят на Дегтярева, чтобы он встретился со мной, и чтобы эта встреча проходила под контролем. И чтобы выглядело так, будто на этой встрече он мне взятку передал за то, чтобы его сын поступил в училище. Приблизительно об этом Дегтярев и говорил… И, похоже, он знает или догадывается, кто стоит за этой комбинацией. Подозревает, но не уверен, поэтому хочет дождаться прямого приказа организовать встречу со мной — и тогда, зная организатора этого дела, сдать мне этого человека. А еще он Гортензинского упомянул… При чем тут Гортензинский? Неужели этот мерзавец до сих пор работает на ФСБ? Видно потому он и отделался легко в свое время, а сейчас крупным финансовым фондом распоряжается. И все ему как с гуся вода. Видно кто-то в верхах его прикрывает в обмен на сотрудничество… Не очень мне в это верилось. Информаторы будут нужны всегда, и провокаторы тоже. Но информатор информатору рознь. Одно дело — когда информатор пишет доносы на соседей, зная, что ему за это ничего не будет. Другое дело, если информатор действительно занимается делами серьезными и опасными. Это те, кто сумел получить доступ в преступные структуры, к самым грязным и страшным тайнам преступников. Еще в советское время, помню, был у меня на связи человек, который передавал нам копии документов крупной финансовой аферы, в которой были замешаны и члены ЦК… Так он «случайно» утонул на рыбалке. Нам было понятно, что утонул он не сам, но доказать так ничего и не удалось. Благодаря его помощи мы разоблачили преступников. Точно так же наши люди работали и в преступных группировках, и в финансовых пирамидах, и в банках, и среди крупных коррупционеров, разбазаривавших государственное имущество или покрывавших нелегальную торговлю оружием… Однажды один из них оступился — и конец. |
