Обещание было выполнено. На другой день сразу после завтрака все четверо подошли к высоким воротам, нашли на калитке кнопку звонка, позвонили, и к ним вышел дядя Саша, облаченный не в свою обычную старую тельняшку, а в строгий цивильный костюм. Когда Лешка объяснила, зачем они пришли, Асин сосед охотно показал Нине Сергеевне свой водоем, рассказал, как он устроен, и предложил оказать содействие, если она захочет вырыть у себя такой же.

— Я на пару дней должен уехать, а как вернусь — милости прошу к нам, — радушно сказал он и проводил их до калитки.

И как раз в этот момент на пороге своего дома показалась Ася.

— Снежок, иди сюда! — крикнула девушка.

— Асенька! — воскликнула Нина Сергеевна. — Здравствуй, девочка! Ты меня узнаешь?

— Нина Сергеевна? — помедлив доли секунды, произнесла Ася. — Конечно, я вас узнала. Вы ведь с тех пор ничуть, ну ни капельки не изменились!

Нина Сергеевна просияла от комплимента.

— Зато ты сильно изменилась. Была прелестной девочкой, а теперь вот в какую красавицу превратилась.

— Ась, как твои больные? — спросил Ромка и пояснил Нине Сергеевне: — У нее тут полно гостей, и двое из них в лежку лежат вот из-за этого самого кота.

Он указал на Снежка, который с громким мяуканьем кинулся к хозяйке. Ася поставила перед ним блюдце с едой и выпрямилась.

— Не двое, а уже трое. У нас еще одно «ЧП».

Ромка чуть дар речи не потерял.

— Как?

— И кто на этот раз? — воскликнул Артем.

— Миша. Ему понадобилась отвертка, и я посоветовала ему заглянуть в шкафчик в коридоре — у нас там хранится тысяча всяких мелочей. Он стал его открывать, а шкафчик возьми и свались ему на ногу, и торчащий из него гвоздь рассеку ему артерию. Кровищи было, страшно сказать, сколько. Только что убрали.

Миша оказался легок на помине. Он вышел во двор и прислонился к косяку двери. Несмотря на загар, его лицо стало жутко бледным, наверное, из-за потери крови.

— Ась, не преувеличивай, ничего страшного, все пройдет, в жизни бывают вещи и пострашнее.

— Ступай в свою комнату и немедленно ложись, — строго прикрикнула на него девушка, однако в ее голосе Лешка впервые почувствовала теплоту. Миша, конечно, это тоже заметил, и радостная улыбка промелькнула на его губах.

— Слушаю и повинуюсь. — Миша повернулся и, сильно хромая, ушел в дом. А Ромка побежал за ним и в коридоре наткнулся на злополучный шкафчик. Он до сих пор валялся на полу, и из него торчали все четыре гвоздя, которыми он был прибит к стене.

— Миша, почему он упал? Ты что, пытался его снять?

— Нет, я только до него дотронулся, даже открыть не успел, как он грохнулся, — ответил молодой человек.

— Интересно, а как могли гвозди сами вылезти из стены?

На этот вопрос вместо Миши Ромке ответил Даня. На своих громыхающих костылях он прискакал в коридор.

— Он уже лет сто здесь висит, вот гвозди и не выдержали.

— Держали, держали — и вдруг не выдержали? Что-то тут не то, — засомневался Ромка и приподнял шкафчик. Дверка его открылась, оттуда вывалились плоскогубцы, какая-то губка, искомая отвертка, затем выкатился и упал на пол большой красный елочный шар, он звякнул, но не разбился. И впрямь в шкафчике собралась тысяча мелочей. Ромка поспешно засунул все назад, прикрыл дверцу и пробормотал: — Странно все это все-таки. Миша, а ты никого здесь не видел?

— Нет, — покачал головой молодой человек, а Даня хмыкнул:

— Если ты имеешь в виду привидение, то оно днем не ходит.