— Ой-е-ей! Больно же.

Оказывается, Лешка перепутала и вместо помощницы Павла Петровича ущипнула собственного брата.

Когда-то давно, в раннем детстве, Ромка увидел лебедя, плавающего в пруду, и, подойдя к самому его краю, решил познакомиться с белой сказочной птицей. Но лебедь то ли не понял намерений малыша, то ли по своей натуре был коварным, а потому взмахнул крыльями и больно-пребольно ущипнул Ромку за ногу. Синяк потом сходил больше месяца. Лешкин щипок живо напомнил мальчишке о том зловредном лебеде. Ромка потер бок, потом коленку, и жалобно попросил;

— Помогите подняться.

Одна из девушек-посетительниц протянула ему руку, но мальчишка, сделав вид, что не видит этого, приподнялся сам, изловчился и ухватился-таки за бок Анастасии Андреевны. Но его рука не прошла дальше толстой кофты и еще чего-то матерчатого. Анастасия Андреевна тоже чуть не свалилась на пол, но ей на помощь пришел охранник Игорь. Он поддержал женщину, а потом дернул Ромку за локоть и мигом поставил его на ноги. А тут еще и тетя Таня прибежала и стала суетиться вокруг них, предлагая вызвать для Лешки «Скорую». Лешка поняла, что пора ей выходить из обморока, и мигом поднялась сама, без посторонней помощи. Второй раз хватать за бок Анастасию Андреевну ни она, ни Ромка уже не решились.

— Что с тобой случилось? — заботливо спросила у Лешки Анастасия Андреевна.

— В школе перетрудилась, задают слишком много, — ответил за сестру Ромка, кряхтя и не переставая стонать. А потом спросил слабым голосом: — Павел Петрович-то когда придет? Я ему для консультации нужен был. — И указал в сторону компьютера.

— Его сегодня не будет, — ответила помощница.

— Тогда до свидания.

Они выбрались на улицу, и Ромка, шмыгнув носом, проговорил:

— Могла бы так больно не щипаться. И ноги свои не подставлять.

— Я же не нарочно, — стала оправдываться Лешка. — Так получилось.

— А ничего и не получилось. Если бы я в цирковом училище учился, и то бы не устоял после таких кульбитов. Кстати, до бока Анастасии Андреевны я так и не добрался. На ней и в самом деле очень много всего надето. Так она это или не ока?

Подумав, Лешка пожала плечами.

— То, что ты не смог ее ущипнуть, это, конечно, подозрительно. Но если бы она была худая, то и ноги у нее были бы худыми, а я снизу видела, что они толстые.

— Я тоже это видел. Но, может быть, она и на ноги что-нибудь утолщающее надела? Не глупая лее, понимает, что раз притворилась толстой, то надо быть ею во всех местах.

— И все-таки мне как-то не верится, что это она, — с сомнением сказала девочка. — А давай о ней Павла Петровича получше расспросим. Или ее снимок Оле покажем. Ее и сфотографировать не надо, распечатаем на принтере то, что веб-камера записывает.

— А что, это идея. Только сегодня туда уже не зайти. Но у меня и еще одна версия есть, самая первая. Ты ее отвергла с самого начала, а я, дурак, тебя послушался, а теперь думаю, что и ее надо проверить.

— Какая: еще версия?

— Ну та, что подруга Софьи Оксана давно уже здесь, а не в Америке, и что все эти подмены картин и переодевания — ее рук дело.