— А что вы можете сделать?
— Ну-у, — протянул Грэмпс, — ведь очень часто многое зависит от обстоятельств… Интересно, осмелится ли он упомянуть это дело об убийстве?.. А вот и Карпер сидит рядом с ним на помосте. У него тут куча денег вложена в различные предприятия и в землю, кстати, и он ненавидит Дюриэа лютой ненавистью… По-моему, вы говорили, что знаете его?
— Да, я узнала его, как только увидела.
— У меня тут небольшое дельце к Эверетту Тру, — объявил Грэмпс. — Я так думаю, что без него тут не обойдутся. О нем говорят, вообще-то, что он прилагает все усилия, чтобы газета оказалась нейтральной, но ему все равно придется высказать свое мнение о кандидатуре Милтона недели за две до выборов. Это все, что мне удалось узнать. Боюсь, что здесь, в Петри, наш милый Дюриэа уже не так популярен…
Ева Реймонд вздохнула.
— По-моему, он замечательный. Я бы с удовольствием с ним увиделась.
— Дюриэа?! — в изумлении переспросил Грэмпс.
— Нет, — ответила Ева и повернула голову к молодому оратору на помосте. — Я имею в виду мистера Милтона.
— Понятно, — обалдевшим голосом сказал Грэмпс. — Ну что ж, я подумаю, чем тут можно помочь.
Ева бросила быстрый взгляд на свои нарядные платиновые, украшенные маленькими бриллиантиками наручные часы.
— Послушайте, — сказала она, — уже довольно поздно. Вы ведь обещали, что мы здесь пробудем недолго, а потом вы меня отвезете…
— Да-да, конечно, но мне нужно сначала потолковать с Тру… Подождите-ка минуту. Вот как раз он идет.
Грэмпс поспешно выскочил из машины и начал потихоньку продвигаться к трибуне, аккуратно раздвигая плечом плотно стоящих возле нее людей.
— Приветствую вас!
Эверетт Тру обернулся и поздоровался с улыбающимся маленьким старичком, который приветливо затряс его руку.
— Моя фамилия Виггинс. А вы, если не ошибаюсь, Эверетт Тру, редактор и издатель “Петри геральд”, так ведь?
— Совершенно верно.
— Только что слышал, как он читал вашу передовицу, — сказал Грэмпс. — Замечательно написанная статья, сразу видно талант настоящего профессионала.
— Спасибо, мне очень приятно.
— Я здесь на машине, — сообщил Грэмпс. — И вот что подумал, может, у вас найдутся для меня одна-две минуты после того, как закончатся все эти речи?
— А что вы хотите? — вежливо поинтересовался Тру.
— Да просто хотелось задать вам несколько вопросов, — пояснил Грэмпс.
Тру оглядел толпу, пытаясь определить, сколько же народу присутствует на лужайке.
— А что за вопросы?
— Да это все в связи с этим убийством. Тру бросил на него удивленный взгляд.
— А вы, случайно, не из полиции? — Не-а.
Где-то я вас видел. Я… О, все в порядке, я вспомнил вас. Вы были вместе с нами в той лачуге, которую снимал Прессман… Если мне не изменяет память, вы ведь родственник нашего окружного прокурора?
— В какой-то степени, — сознался Грэмпс. Манера поведения Тру сразу изменилась. Даже голос, казалось, стал у него осторожным.
— Я ведь уже рассказал прокурору все, что мне было известно.
— Да, я знаю, — успокоил его Грэмпс, — но мне нужно совсем другое. Мне хотелось бы поподробнее расспросить вас о том человеке, который был в лачуге Прессмана, когда туда приехали вы с Сондерсом.
— И что вы хотите знать?
— Скажите, вы уверены, что это был Прессман?
— Да, конечно, а как же? То есть я имею в виду, что как бы он там себя ни назвал: Ридли или Прессман, но это был именно он. |