У. Мо‑оре, бывшем служащем компании «Продактс Рифайнинг»; во‑вторых, составить список всех победителей лотерей за последние четыре месяца и выяснить, не было ли среди них К.У. Моора под настоящей или вымышленной фамилией. Наконец, после некоторого размышления, Мейсон добавил третий пункт: установить, есть ли у киноактрисы Уинни Джойс сестра.
Глава 2
На следующее утро, едва солнце позолотило гребни волн, Мейсон вышел из каюты, засунув руки в карманы пальто. Он стал прогуливаться по палубе. Свежий ветерок ерошил его волнистые волосы. Мейсон уже трижды обогнул палубу, когда открылась дверь и из холла вышли Делла Стрит и Бэлл Ньюберри.
— Доброе утро! — крикнул им Мейсон. — По‑моему, на другой стороне не так ветрено.
Делла кивнула ему.
— Бэлл, это мой босс, — сказала она. — Шеф, я хочу познакомить вас с Бэлл Ньюберри, моей соседкой по каюте. Мы с ней нагуливаем аппетит перед завтраком.
— Позвольте присоединиться к вам, — сказал Мейсон.
Взяв девушек под руки, он направился на подветренную сторону. Когда они огибали палубу, налетел сильный порыв ветра.
— Ну и ветер! — сказала, рассмеявшись, Бэлл Ньюберри и поправила волосы. — Я очень много слышала о вас, мистер Мейсон.
— Если плохое, то можете верить этому, — сказал Мейсон. — Если хорошее, считайте клеветой.
Бэлл повернула к нему свое лицо со смеющимися темными глазами, ярким ртом и белоснежными зубами. В вырезе блузы была видна ее стройная шея.
— Вчера вечером я видела, вы разговаривали с мамой, — сказала она. — Держу пари, что речь шла о нашей семейной тайне.
— Тайне? — переспросил Мейсон.
— Да. Только не делайте вид, что вам ничего не известно. Делла бросила на адвоката быстрый взгляд.
— Что за семейная тайна, Бэлл?
— Исчезновение моей фотографии, — ответила та. — Мама положила ее в чемодан, и отец запер его. Когда чемодан открыли, моей фотографии не было в рамке, а в нее кто‑то вставил снимок Уинни Джойс. Ну, так что вам известно об этом?
— Мне ничего, — сказала Делла Стрит, с упреком посмотрев на Мейсона. — А что думает по этому поводу ваша мать?
— Она ведет себя очень непонятно, — ответила Бэлл. — Наверно, это доставляет ей удовольствие.
— Значит, вы не восприняли этот случай серьезно? — спросил Мейсон.
— Я? — сказала Бэлл, улыбаясь. — Я ничего не воспринимаю серьезно: ни жизнь, ни свободу, ни любовь. Я принадлежу к легкомысленному молодому поколению, мистер Мейсон, от рождения лишенному почтительности и воспитанному без лицемерия, слава Богу.
— А что сказал об этой истории ваш отец? — спросил адвокат.
— О, его это мало встревожило. Отец углублен в себя, и мне очень редко удается вывести его из такого состояния.
— Это не ответ на мой вопрос, — сказал Мейсон.
— О, я совсем забыла, что вы юрист, — рассмеялась Бэлл. — Вы проводите перекрестный допрос. Как же мы назовем этот случай, мистер Мейсон, — «Дело о похищенной фотографии»?
— Не похищенной, а подмененной, — уточнил адвокат.
— Значит, «Дело о подмененном лице». Это подойдет?
— Вполне, по крайней мере временно, — сказал Мейсон. — Итак, что сказал об этом ваш отец и, между прочим, какова ваша собственная версия?
Бэлл покачала головой.
— У меня нет никакой версии, я не разбираюсь в подобных вещах… Впрочем, мы оба — и папа, и я — считаем, что это просто чья‑то шутка… Кроме того, мама могла ошибиться и положить в чемодан не мою фотографию, а Уинни Джойс. |