Изменить размер шрифта - +

– Что?

– Господин Хайрат, – сказал я.

– А?.. Ну, господин. А через час встречаемся возле «Харакири».

– Где где?

– Кабак такой – «Харакири» называется. Знаешь – где?

– Нет, – ответил я, хотя отлично знал, где это самое «Харакири».

Смирнов подробно объяснил.

– Значит, через час. Вы, господин Хайрат, помните: меня тоже прикрывают. Спецназ МВД. Так что… без глупостей.

– Да ладно. Все будет о'кей.

…Хорошее название – «Харакири». Оптимистичное.

Куллюна фи йад улла  … Или – уранового Сатаны?

 

 

* * *

 

Воздух был густой и липкий. Время тоже было густым, липким и тягучим. Я проехал мимо Рыночной площади с Круглой башней, с толпой торговцев… мимо старинного Выборгского замка… по мосту над фиордом с неподвижной водой и валунами. Камни казались горбами чудовищ, дремлющих на дне. Я проехал мимо останков укреплений «Анненкрон»… теперь здесь теннисные корты.

Белесое выгоревшее небо над Финским заливом начало темнеть. Там, у горизонта, клубились черные облака. Я остановился у стоянки возле «Харакири»… Хорошее название, оптимистическое. Метрах в пятнадцати от меня встала «девятка» Фарида. Фарид невозмутимо курил сигарету. Было очень душно, липла к телу сорочка… Черные тучи клубились, как живые. Надвигались. Часы показывали 13.15, «копейки» с моими партнерами все еще не было. На площадке возле ресторанчика стояли моя «тойота», «девятка» Фарида, «пежо» с финскими номерами и микроавтобус с немецкими. Четверо молодых немцев лениво гоняли футбольный мяч… И охота им в такую духоту? Удары по мячу гулко разносились в воздухе. Немцы были здоровые, румяные и беспечные. Немка лет двадцати снимала их видеокамерой. Над фиордом парили чайки.

«Копейка» вкатилась на площадку в 13.22. Она была основательно заляпана грязью. Видимо, мои партнеры катались по грунтовке, по лужам. Наружка в этой поездке их не сопровождала – боялись вспугнуть.

Духота сделалась совсем невыносимой. Уже половина неба над заливом была затянута тучами. Лейтенант Смирнов вылез из машины. Левая штанина оказалась испачканной серой глиной… Гулко звучали удары по мячу. На плече Смирнова висела спортивная сумка. Оглядываясь по сторонам, из салона вылез Вадик… Один из немцев отпустил пошлую шуточку в адрес девицы. Немка фыркнула и назвала его свиньей. Остальные заржали. Слова зависали в тяжелом воздухе. Я слышал их, но не воспринимал. Они проходили мимо сознания.

Смирнов показал глазами на багажник «копейки». Я медленно подошел к ней. Колотилось сердце.

– Открывай, Вадя, – сказал Смирнов глухо. На лбу у него блестела испарина. Борец вставил ключ в замок багажника.

Футбольный мяч свечой взмыл вверх и обрушился на крышу «копейки»… отскочил в сторону, запрыгал.

– Entschuldigen Sie mir bitte!  – весело сказал губастый немец.

– Урод, – сказал Вадик, – недоносок фрицевский.

Немец довольно покивал головой, заулыбался белозубо.

– Открывай, – сказал я.

В черных тучах на западе сверкнуло.

Вадик повернул ключ, и крышка багажника медленно поползла наверх. Смирнов промокнул лоб несвежим носовым платком и опустил его в сумку… Крышка багажника поднялась. Измазанный в глине, внутри стоял похожий на кастрюлю скороварку контейнер.

– Ну, – хрипло произнес Смирнов, озираясь.

– Да, – ответил я. – Сейчас, сейчас.

Почему, черт возьми, так душно? Я поднял руку и потянул вниз узел галстука… И мгновенно все пришло в движение: молодые немцы, Фарид и средних лет поджарый финн около щеголеватого «пежо».

Быстрый переход