– Но не всегда?

– Я считаю, если человек совершает убийство, защищая свою жизнь, то его нельзя считать преступником.

– Среди ваших знакомых есть пуэрториканцы?

– Нет, сэр.

– А вы стали бы возражать, если бы по соседству с вами поселилась семья пуэрториканцев?

– Мне никогда не приходилось оказываться в такой ситуации, так что мне трудно судить об этом. Но полагаю, если бы они оказались порядочными людьми и хорошими соседями, то я не имела бы ничего против такого соседства.

– Миссис Франкворт, вы живете в этом городе с самого рождения?

– Нет.

– А где вы родились?

– В Англии. Наша семья перебралась в Америку, когда мне было двенадцать лет.

– Благодарю вас, миссис Франкворт. С позволения суда мне хотелось бы внести этого присяжного в список.

– Каков род ваших занятий, мистер Эббини?

– Я владею сетью ресторанов.

– Где они расположены?

– Здесь, в городе.

– Вы принимаете на работу пуэрториканцов?

– Да.

– Почему?

– Они прекрасные работники.

– И сколько пуэрториканцев работает на вас?

– Ну… я бы сказал, человек пятьдесят или около того.

– Вы когда-либо общались с ними лично?

– Конечно. Мне нравятся пуэрториканцы.

– А негры у вас работают?

– Нет.

– Почему?

– Просто не работают, и все.

– Вы испытываете предубеждение против приема на работу негров, не так ли?

– Да нет, я бы так не сказал. Просто у меня никогда не появлялось возможности брать их на работу, вот и все.

– Мистер Белл, – вмешался Сэмелсон, – насколько я знаю, в данном деле нет фигурантов-негров. Процесс и без того обещает быть довольно длительным, и я не вижу резона затягивать его еще больше, задавая присяжным вопросы, не имеющие непосредственного отношения к рассматриваемому нами делу.

– Ваша честь, я лишь пытался выяснить, насколько далеко распространяется расовая терпимость мистера Эббини.

– И тем не менее его отношение к неграм не имеет прямого отношения к делу, рассматриваемому в этом суде.

– Тогда, ваша честь, у меня больше нет вопросов. Мне бы хотелось заявить отвод этому человеку.

Неделя ушла на то, чтобы уладить все разногласия между сторонами по составу присяжных. В конце первой недели адвокаты с обеих сторон выступили со своими вступительными речами. Хэнк заверил присяжных, что вне всяких сомнений он докажет, что трое подростков виновны в совершении убийства первой степени. Адвокаты защиты, со своей стороны, заверили присяжных в том, что они докажут, что эти мальчики ничего такого не совершали.

– На этом процессе вы услышите много проникновенных призывов, – сказал один из адвокатов защиты, – и множество бесстрастных речей о расовой терпимости, физических недостатках и бедном, слепом мальчике, якобы безжалостно и безвинно убиенном тремя подростками. Но мы призываем вас, дабы свершилось правосудие именем Божьим, забыть об эмоциях и прислушаться к голосу разума. Мы будем излагать факты ясно и логично, и затем, будучи собраны воедино, эти самые факты подскажут вам, какой вердикт следует вынести в той уединенной комнате, где вы соберетесь, чтобы решить, заслуживают ли эти трое подростков того, чтобы лишить их жизни. И я уверен, что ваш вердикт будет гласить: «Не виновны».

И лишь после этого суд начался по-настоящему.

Были заслушаны свидетели: полицейские, производившие арест, помощник окружного прокурора, принявший вызов из полицейского участка, лейтенант Ганнисон, детектив Ларсен – и все показали под присягой, что на одежде троих подростков, задержанных вечером десятого июля, имелись следы крови.