– Почему ты позвонила в полицию?

– Потому что потом поняла, что поступила плохо. Мне было ужасно стыдно. Нехорошо прятать ножи. Поэтому я позвонила полицейским и сказала, что ножи у меня. Мне было очень стыдно.

– Насколько я понял, Дэнни сказал тебе, что Моррес напал на них. Он именно так и сказал?

– Да.

– Что на него напали?

– Нет. Что испашка пытался напасть на них, и они его зарезали. Вот как он сказал. По крайней мере, мне так кажется. Я тогда очень нервничала.

– Ты читала об убийстве в газетах?

– Конечно, весь квартал читал об этом.

– Значит, тебе известно, что парни утверждают, будто Моррес бросился на них с ножом. Ведь так?

– Да, конечно. Мне об этом известно.

– А может такое быть, что Дэнни Дипаче вообще не произносил таких слов? Может быть, тебе только кажется, что он так сказал – после того, что ты прочитала в газетах?

– Может быть, но вряд ли. Я знаю, что слышала их. Я ведь и его нож взяла.

– Понятно.

– Знаете что?

– Что?

– Моя юбка все еще в крови. Я никак не могу вывести пятно. Оно осталось с тех пор, как я сидела на ножах. Там так и осталась кровь.

За ужином он смотрел на свою дочь Дженифер, сидевшую за столом напротив него, и размышлял, какой бы она стала, если бы жила в Гарлеме. Его дочь выросла красивой девушкой с карими глазами и великолепными светлыми волосами, как у матери, и стройной, вызывающе женственной фигурой. Она ела с невероятным аппетитом, поглощала пищу, словно проголодавшийся водитель-дальнобойщик.

– Не торопись Дженни, – сказал Хэнк. – Никто не собирается отнимать у тебя еду.

– Знаю, пап, но мы договорились встретиться у Агаты в половине девятого У нее появились новые клевые пластинки. Мама сказала, что мы будем ужинать в семь, а ты опоздал, так что это твоя вина, что мне приходится глотать ужин впопыхах.

– Клевые пластинки могут подождать, – проворчал Хэнк. – Не торопись, иначе подавишься.

– На самом деле она торопится не из-за Агатиных пластинок, – заметила Кэрин. – Там будут мальчики, Хэнк.

– А… – протянул он.

– Ради Бога, папа, не смотри на меня так, будто я иду в какой-нибудь наркопритон. Мы всего лишь собираемся потанцевать.

– Кто эти мальчики? – спросил Хэнк.

– Ребята из нашего квартала. Вообще-то все они – кретины, кроме Лонни Гэвина. Он – классный парень.

– Ну что ж, это успокаивает, – улыбнулся Хэнк и подмигнул Кэрин. – Почему бы тебе не позвать его как-нибудь к нам в гости?

– Папа, он приходил уже раз сто.

– А где был я?

– Ну, наверное, готовил какой-нибудь отчет или выбивал показания из свидетеля.

– Не говори глупости, Дженни, – осадила ее Кэрин. – Твой отец никогда не бьет свидетелей.

– Знаю, это был просто эвфемизм.

– По-моему, тебе следует больше заниматься стилистикой, а не бегать на танцульки, – заметил Хэнк.

– А, значит, это была гипербола? – спросила Дженни.

– Точно.

– Наш учитель по английскому – полный болван, – пожаловалась Дженни.