Да, таким образом удалось избежать искушения свернуть со своего пути, но из-за этого я чуть было не проскочил проем с голубкой.

Червоточина уже начала растворяться в коридорном сумраке, но я успел уцепиться рукой за дверной проем.

— Вот ты какая, голубка почтовая, — пробормотал я, с восхищением глядя на выточенную из белоснежного мрамора птицу.

И стоило мне сфокусировать на ней взгляд, как передо мной всплыло системное уведомление:

<strong/>Выбрав нового адресата, я представил перед собой образ Алексея Саныча и вздрогнул, поймав на себе взгляд мраморной птицы.

Впрочем, в следующий момент я понял, что это включилась запись.

Глубоко изнутри поднималась твердая уверенность, что эта червоточина последняя, и что дальше меня ждет сокровищница номер семь и находящийся там Золотой пьедестал.

А ещё я откуда-то знал, что время замедлило свой бег, и что я могу высказать всё, что накопилось у меня на душе.

И про парней, и про Академию, и про Вторжение, и, конечно же, про Рив.

— Здравствуйте, Алексей Александрович, — я устало вздохнул и, подняв глаза на белоснежный артефакт, начал с главного. — Мне нужна ваша помощь…

Глава 23

Говорил я долго, то сбивчиво перескакивая с одного на другое, то, наоборот, воссоздавая полноценную картину происходящего.

О моих экспериментах с базовым безусловным доходом, о нюансах управления и об узких звеньях наступательных операций…

Рассказал про Ваню-Иоанна, про рвущегося к трону де Вега, поразмышлял вслух о перспективах остальных Претендентов.

Про Рив обмолвился вскользь — это было сокровенное, а вот про товарищей рассказал все в деталях.

И пока говорил, до меня дошло, что, если посмотреть со стороны, я каждый раз сбегал, бросая своих друзей.

И если на Земле у меня не было варианта уклониться от воронки, то потом…

Я ведь до сих пор мог собирать княжества под собой и просто-напросто построить империю именно там!

А Академия?

Кто мешал мне остаться, подтвердить свое дворянство и выстраивать систему в самой Цитадели? К тому же наметки уже были.

Почему я с такой маниакальной решимостью прыгаю с одного мира в другой, оставляя за спиной надежных товарищей?

Да, я убеждал себя, что таким образом создаю надежный фундамент для возрождения, не побоюсь этого слова, Империи!

Но по факту я просто скидывал ответственность на своих друзей. Пусть не всю, а часть, но все же…

Смешно иметь такие мысли, находясь практически у цели, но я ничего не мог с собой поделать.

Мне казалось, что я наделал кучу ошибок и очень много где облажался.

И все свои сомнения, все свои страхи и опасения я выплеснул на Алексей Саныча.

— Вот такие дела, Алексей Саныч, — подытожил я, задумчиво гуляя взглядом по мраморной статуи почтового голубя.

Я как раз закончил рассказывать про Темные зоны, про червоточины и про Варига, которого я отправил к Ворону.

Уж не знаю, выжил ли одержимый перевертыш в мире ментальных магов-огневиков, но мне показалось важным сообщить об этом своему бывшему учителю.

— И вот сейчас я закончу диктовать свое послание и отправлю его вам, — я с трудом удержался от того, чтобы посмотреть на ночное небо, заменяющее потолок. — А сам пойду в сокровищницу.

По сути, устроив своеобразный сеанс психотерапии и выговорившись вслух, я почувствовал, как мысли структурировались, и сейчас я точно знаю, что делать дальше.

— Не знаю, каким образом можно отправить шахматную доску, но она мне очень пригодится.

Честно говоря, я надеялся, что справлюсь и сам, но игнорировать совет архимагов было бы настоящей глупостью.

— Рассчитываю на вас, Алексей Александрович, и… удачи вам.