Кто хоть раз сидел за рулем своего авто на загородной трассе, поймет, о чем я говорю.

Машина мчится вперёд, движок утробно рычит, и ты чувствуешь скрытую под капотом мощь.

Жмешь педаль газа, и твоя ласточка чуть ли не взлетает!

В УГе приходилось бежать самому, но это было ещё круче.

Бежать, практически лететь, и на каждом шагу восторгаться, каким чудом эта многотонная махина так порхает!

В общем, до места прорыва мы домчались за каких-то полтора часа. И то только потому, что несколько раз пришлось огибать стройки и дорожные ремонтные работы.

Все это время Рим держал меня в курсе дела — где засели пехотинцы Двенадцатого, сколько арбалетчиков пострадали в результате уничтожения баллист, чем занимается сам Двенадцатый.

Называть его Претендентом у меня не поворачивался язык — ну какой из него Претендент, если вместо того, чтобы идти в центр, он решил ударить в спину?

А вот Двенадцатый звучало органично, что ли?

Когда до района боевых действий осталось два квартала, Рим завалил меня информацией про вторженцев.

Где, сколько, вооружение, боевой дух, снабжение и прочие полезные, но не слишком интересные вещи.

Но, поскольку я собирался ни много, ни мало переманить войско Двенадцатого на свою сторону, пришлось слушать внимательно и запоминать.

Бывает, для того, чтобы убедить противника сложить оружие, достаточно рассказать про уничтожение обоза с едой или озвучить точное количество оставшихся арбалетных болтов.

— Они откатились на стены, — инструктировал меня Рим. — Хотели в третий раз пробиться к башне, но Драм не дал.

— Правильно, — выдохнул я, выворачивая из-за угла. — Нечего им там делать.

Я не знаю, зачем Двенадцатый хотел прорваться к башне, но, думаю, это была его вторая ошибка.

Первой был сам факт нападения.

Мне было очень интересно узнать, что двигало Двенадцатым и зачем ему давным-давно заброшенная башня, и я планировал выяснить это лично.

— Он со своими гвардейцами на площади, выстроились, словно на парад, — предупредил меня Рим. — Собираются повторить попытку прорыва.

Я бы на месте Двенадцатого уже бежал домой.

Если твои маги ничего не могут сделать вражеским воинам, а при попытке пойти по широкой дороге перед тобой вырастает каменная стена — это серьезный повод задуматься.

Но Двенадцатый, видимо, был максималистом.

— Шулер, Вариг, соскакивайте! — крикнул я, затормаживая у последнего на улице каменного дома.

— Я в тыл, — негромко бросил сталкер, растворяясь в ближайших тенях.

— Я с тобой! — Шулер уже спрыгнул на мостовую, а в его руке сверкнул клинок.

— У тебя амулет почти разрядился, — предупредил его я, — держись за мной.

— Амулет — ерунда, — улыбнулся Шулер. — Да и эти ребятки по сравнению с Бруно ерунда.

— А при чем здесь Бруно? — не понял я, выходя на оперативный простор.

На крышах каменных домов засели наши арбалетчики и маги и вяло постреливали в сторону пограничных стен.

— Ну как это, — усмехнулся воин, — если он узнает, что я оставил тебя без прикрытия…

— Ясно, — кивнул я, с полуслова понимая Шулера.

Бруно последнее время вбил себе в голову, что он мой личный телохранитель, и мне чудом удалось убедить его остаться при армии.

Впрочем, увидев, что творится на площади, я тут же позабыл про Бруно.

Несмотря на то, что пограничные стены между секторами достигали высоты в пять, а местами и в десять метров, сами они походили на сыр.

Слишком уж много было многочисленных ходов, лазеек и даже ворот.

Да, большая часть из них была запечатана магическими печатями, но разве же можно перекрыть все лазы?

И у Двенадцатого, видимо, была хорошая карта, поскольку соседи так и лезли изо всех щелей.