Я стоял и смотрел… Не в силах был даже кричать или плакать… Понимал, что надо укрыть их, закрыть дверь, отомстить, но только смотрел… Смотрел, пока не умер и вновь воскрес, уже не собой, стальным зверем, безжалостной тварью из лезвий. Я спустился к их убийцам… Я медленно, с наслаждением резал, кромсал, рвал на части. Каждого из них! Их послали, как мясо – а я сделал из них фарш! Соседей не тронул… и охрану, хотя, если бы знал, что они предали… Но Артём, я вспомнил про Артёма, и смог стать человеком. Точнее, на время вновь обрел человеческий облик…

Я искал повсюду, теребил милицию, я поднял всех знакомых, все связи, даже к рабочим комбината обратился! Ночь и половину дня, без сна и отдыха. Я ждал, пока позвонят и заявят о требованиях. И даже не знал, как поступлю… Если бы они просто выкрали семью – я бы согласился на всё! Отдал бы всё, подписал бы любые бумаги, даже служил бы им, этим тварям, лишь бы защитить своих… Я ждал звонка, надеясь, что хотя бы Артём жив, а звонка всё не было…

Зато появилась милиция. Два молодых, мордатых урода на машине. Попросили выйти за проходную для приватного разговора. Я думал, у них новости об Артёме… А они обвинили меня в убийстве! В убийстве жены и дочери, и ещё нескольких достойных граждан! Те твари – достойные! А прежде, чем я успел хотя бы придти в себя, меня скрутили, и связали. Просто и деловито, настучали по почкам, под вздох, по шее. И не наручники надели, а именно связали, нейлоновой верёвкой – и затолкали в машину. Я был оглушён и растерян, не знал, что делать, как оправдываться… Тем более, что тех, других, я и правда убил.

А потом я прислушался, о чём они говорят. Один жаловался, бурчал, что много свидетелей. Второй говорил – прикроют. Меня везли не в отделение – прямиком к озеру. Оказывается, им было приказано в этом озере меня и утопить, раз уж металл не колдуна берёт. Конечно, это были не обычные милиционеры, а давным давно купленные сволочи, вроде тех, что "потеряли" убийцу!

Если бы меня вырубили совсем, или везли на деревянной телеге, может, и сумели бы… Хотя, нет, всё равно, на них было столько металла! Наручники, пистолеты, ключи, пуговицы… Но везли меня в машине, почти целиком состоящей из металла. И потому в озере оказались они, а не я, в той самой машине, ставшей для них саркофагом, принявшим их форму металлическим гробом. Они так кричали, на что то надеялись… Но всё, что нужно было знать, они сказали почти сразу. Почти не потребовалось пытать. Имя, должность того, кто послал убить меня. А тот, в свою очередь рассказал, кто сделал заказ. Я так и не дошёл до конца цепочки, не узнал, кто самый главный, кто объявил мне войну, но Артёма я всё же нашёл. Маленького, испуганного, избитого, на одной из квартир, где собиралась всякая шваль. Тех я убил – и напугал сына едва не до смерти!

Я старался, пытался изо всех сил, но уже не смог стать человеком. Я повелевал металлом, любым – кроме выросшего из меня, никак не мог убрать эти проклятые лезвия! Не мог даже обнять, утешить сына, даже прикоснуться к нему… Мне пришлось создать из труб и батарей корзину, носилки, чтобы всего лишь унести его из той квартиры, из кровавой бойни… Я позвонил другу – с телефон автомата, второго по счёту, мобильник и первый разрезал, даже не желая того, номер набирал куском арматуры.