‑ У Нерона только что было озарение насчет Святой Совести. Я расскажу вам об этом и сразу уйду.

Валанс снова растянулся на кровати, подложил руки под голову и стал слушать.

‑ Клавдий говорит, что это просто смешно, а по‑моему, это грандиозно, ‑ сказал в завершение Тиберий.

‑ Да, у него все четко продумано.

‑ Нерон не думает.

‑ Но мне не верится, чтобы епископ мог пойти на такой риск ‑ писать любовные записки. Нет, тут что‑то другое. Но в данный момент я не имею представления, что именно.

‑ А вы с самого утра ни о чем не имеете представления. Для меня такое состояние ‑ норма, но у вас оно должно вызывать беспокойство. Или нет?

Валанс поморщился:

‑ Не знаю, Тиберий.

‑ Когда вы смотрите на этот потолок, что вы там видите?

‑ Содержимое моей головы.

‑ И как оно выглядит?

‑ Сплошной туман. Недавно мне звонил Руджери. Они нашли в квартире Святой Совести свеженькие отпечатки, которые принадлежат мужчине. Идентифицировать их не удалось, но их явно оставил утренний гость. Помимо этого в квартире пока не обнаружили ничего интересного, если не считать дневниковых записей весьма целомудренного свойства. Ни о чем важном в них не упоминается. Может быть, стоит рассказать Руджери о гипотезе вашего друга Нерона? Теперь, когда есть отпечатки, ее нетрудно будет проверить.

‑ Нет, не стоит. Возможно, поступок монсиньора вызван какими‑то вескими причинами, о которых неприятно сообщать полицейским, ‑ а ведь мы даже не знаем, относится это к делу или нет.

‑ Тогда подождем. Завтра я иду к епископу. А ты сиди спокойно, это главное, что от тебя требуется.

‑ Что насчет Лауры?

‑ Мне достаточно слегка подтолкнуть ее, и она свалится…

‑ Поберегите силы, месье Валанс.

Валанс мигнул в ответ, и Тиберий вышел, хлопнув дверью.

XXIX

После первого утреннего визита Валанса в Ватикан прошла ровно неделя. Он привычно поднялся по широкой каменной лестнице и, дойдя до кабинета Вителли, заметил, что дверь приоткрыта. Еще на пороге, увидев епископа, Валанс понял, что он чем‑то озабочен. На столе перед ним не было книги, он не работал.

‑ Давайте побыстрее, ‑ устало произнес Вителли. ‑ Объясните, для чего вы опять пришли, а потом оставьте меня одного.

Валанс разглядывал его. На лице епископа отражалось напряженное раздумье, не допускавшее никакого вмешательства извне. Ему явно было трудно разговаривать. Валансу самому приходилось испытывать такое мучительное состояние, и всякий раз он выходил из него слегка отупевшим. Вот и Лоренцо Вителли в данный момент слегка отупел.

‑ Руджери наверняка рассказал вам, что вчера кто‑то проник в квартиру Марии Верди. И наверняка описал вам этого посетителя.

‑ Да.

‑ Как вы думаете, что могла прятать у себя Мария Верди?

Вителли воздел руки и уронил их на письменный стол.

‑ Женщины… ‑ только и сказал он.

Валанс сделал короткую паузу:

‑ Нерон думает, что это вы обыскали квартиру.

‑ Вы обращаете внимание на болтовню Нерона?

‑ Временами ‑ да.

‑ Почему он решил, что это был я?

‑ У вас на правой руке перстень. Поэтому вам пришлось подать соседу левую руку.

‑ Зачем мне обыскивать ее квартиру?

‑ Предположения могут быть разные.

‑ Не смущайтесь, я прекрасно понимаю, какие предположения могут быть у Нерона. А что думает Руджери об этой оригинальной реконструкции событий?

‑ Руджери еще не в курсе. Зато у него есть отпечатки пальцев, которые оставил взломщик.

‑ Понимаю, ‑ медленно произнес епископ.

Он встал, заложил руки за пояс сутаны и прошелся по комнате.

‑ Трудно будет найти надежного преемника Марии Верди.