Аквист и Шини пристыжено переглянулись. Непонятно было в этот момент, шутит Фадан или нет, но почему-то им показалось, что не шутит.

— Теперь давайте дальше. Язык на стелах совпал с языком на диске. Вот это вполне логично, это вполне может быть, — Фадан порылся в бумажках и вытащил ту, на которой была расшифровка букв. — Вот что. Сегодня сидите тут и сличаете диск с тем, что было на стелах. Может быть, мы найдем совпадения.

«Мы, — подумал Шини. — «Мы»! Это надо же! Нет, Фадан, не «мы», в смысле с тобой, а «мы», в смысле с Аквистом. А ты опять уткнешься в этот проклятый фолиант. Гад ты, Фадан. Ленивый гад».

Вслух, впрочем, он ничего не сказал.

— Я думаю, — начал Фадан, — что на этом диске либо какая-то молитва, либо это каменное письмо. От кого-то кому-то.

— А как же лекарство и путешествие во времени? — ехидно поинтересовался Аквист.

— Блажь это всё, — отмахнулся Фадан. — Это я так… фантазировал.

— Ясно, — покивал Аквист. — Тогда последний вопрос. Фадан, а почему наша планета называется Равор-7? Откуда взялась семерка?

— Ты совсем отупел? — Фадан прищурился. — Побеседовал со старым остолопом и позабыл свою же специальность?! А ну, отвечай! Год одна тысяча семьдесят второй. Континент Идару. Ученый Кагиль, астроном, делает на соборе Триединого заявление о чем?!

— О том, что единый Равор является седьмой планетой от Солнца, — убитым голосом ответил Аквист. — Хлопалку принести?

Ему стало нестерпимо стыдно.

— Обойдешься, — проворчал Фадан. — Садитесь, ищите совпадения. Два позора!.. Бонни, деточка, завари мне лхус, пожалуйста. И поставь воду для обеда. На нас двоих. Этим, — он кивнул в сторону Аквиста и Шини, — обед дома не положен. Поедят в столовой.

* * *

День прошел совершенно безрадостно. До вечера Шини с Аквистом, вооружившись увеличителями, изучали черный диск, выписывая ряды символов на бумажки. Работа была кропотливая, нудная, и, как показалось им двоим в тот день, совершенно бесполезная. Да, благодаря Вайши они знали, как какая буква должна звучать, но звучало то, что они пытались прочесть, совершеннейшей ахинеей. Правда, довольно мелодичной.

— Надо к переводчикам обратиться, — задумчиво произнес Фадан. — Красивый язык. Певучий. И что-то он мне напоминает, хотя убей не пойму, что.

— А я знаю, что! — вдруг воскликнула Бонни. — Фадан, это было похоже… Аквист, произнеси еще раз последние слова… Точно! Я когда летала на Юг, так же красиво объявляли о том, что можно садиться в самолет, — объяснила она. — Там девушка говорила с очень нежным голосом, диктор. А-ла-ла, прибывает рейс коооо второму терминааааалу, просим паааасажиров праааайти на пааасадку. И даже предложение по длине получилось почти такое же, — заметила она. — Аквист, ты это откуда прочитал?

— С диска, — мрачно ответил Аквист. — А что?

— Может, это диск с объявлениями? — Бонни задумалась.

«Интересно, где-нибудь можно раздобыть мозги для блондинки? — подумал Аквист. — Но в чем-то она права. Фраза и впрямь похожа по длине».

— Ммм… — Фадан задумался. — Аквист, давай я запишу эту фразу на ленту. Отправлю её завтра одному приятелю. Одно дело читать буквы, а другое — слушать язык, пусть и в записи.