– Из вас могла бы получиться настоящая леди. – Он указал Джоан на просторное заднее сиденье автомобиля.

Как только они уселись, Джоан залезла в свою сумку и принялась там копошиться. «В этой огромной сумке, – подумалось вдруг Ричарду, – могло бы уместиться обширное досье на Бугенгагена, от рождения и до смерти старика». Внезапно Джоан вытащила из сумки дорогой шелковый платок, который любая другая женщина с удовольствием носила бы на шее, и высморкалась в него.

– В холодную погоду я становлюсь жуткой развалиной.

– Мисс Харт, – начал Торн.

– Знаю, знаю. Вы на дух не переносите репортеров.

– И, кроме того, я очень спешу в аэропорт, – добавил он.

– Только несколько минут. Это все, о чем я вас прошу.

– Но я не могу опоздать на самолет. Может быть, мы встретимся в другое время?

– Мне всегда казалось, что самолет может подождать Ричарда Торна.

– Только не этот.

– Ну что ж, тогда я буду сопровождать вас в аэропорт. – Джоан неотразимо улыбнулась. – А куда вы летите?

Торн нажал кнопку переговорного устройства, позволяющего ему общаться с Мюрреем через толстое стекло, разделявшее их.

– Трогайте, Мюррей.

Затем, отключив связь, повернулся к Джоан:

– В Вашингтон.

Джоан опять улыбнулась.

– Никого не ждущий самолет номер один. А чем вы занимаетесь? Советуете президенту, как управлять страной?

– Нет, – ответил Торн, находя занимательным ее юмор. – Только госсекретарю. Ну, а чем я вам могу быть полезен?

Джоан Харт снова потянулась к своей сумке и вытащила маленькую записную книжку в кожаном переплете и золотой карандашик. Женщина тут же преобразилась, будто попавшие к ней в руки записная книжка и карандашик наделили ее особой силой. Она превратилась в бесстрастного профессионального репортера, подобно Бугенгагену, извлекавшему из-под земли свои реликвии, Джоан факт за фактом вытягивала сведения из своей очередной жертвы.

На полпути в аэропорт Торну порядком надоела эта игра в интервью.

– Мисс Харт, вы уже задали мне семь вопросов, и все они почему-то связаны с деньгами, – заявил он.

– Деньги заставляют крутиться весь мир, не так ли?

– Да, и не только мир, – вставил Торн.

Джоан заметила, что Ричарда начинает охватывать раздражение, но она никак не могла сказать ему самого главного. Еще не время. Чуть-чуть позже.

– М-м-м, ваш отец построил музей, – она взглянула в записную книжку, – в 1940 году. Во что это ему обошлось?

– Порядка десяти миллионов, или что-то около этого.

– Ну да, миллионом больше, миллионом меньше, – засмеялась Джоан. – Когда ваш отец впервые приехал в Чикаго, он устроился на биржу?

– Правильно.

– Скажите, а не заставлял ли он вас и вашего брата Роберта лезть в холодную ванну или спать на досках, дабы испытать на своей шкуре, что значит быть бедным?

Торн расхохотался.

– Кто же вам такое наплел о нас?

В этот момент лимузин резко затормозил. Они подъехали к разводному мосту около Мичиган-авеню. Сигнальные звонки и сверкающие красные огоньки на шлагбауме предупреждали: мост вот-вот разведут, чтобы пропустить судно. Ричард выглянул в окно и узнал танкер, принадлежащий «Торн Индастриз». Дорогу Торну пересекало его собственное судно.

Джоан Харт воспользовалась этой задержкой и внезапно повела атаку:

– Вы когда-нибудь встречались с Бугенгагеном?

– Нет, – ответил Торн, почувствовав, как резко сменила Джоан тактику.