– Накануне я распечатал прелюбопытнейший сундучок, который нашел в Эйкре. Принадлежал он Бугенгагену. В этом сундучке содержались личные вещи археолога. А нашли его рядом со скелетом Бугенгагена.

– Ну и что? – выпалил Торн. В его голосе начинало звучать нетерпение.

Уоррен сделал еще один приличный глоток.

– Знал ли ты, что именно Бугенгаген вручил твоему брату кинжалы? Те самые, которыми Роберт пытался заколоть Дэмьена?

Торн резко оборвал друга.

– Что ты такое несешь, черт подери?

В проекционной будке Марк, холодея, вслушивался в разговор.

– Семь лет назад Бугенгаген написал тебе письмо, – продолжал Уоррен.

– Письмо? Мне? – Торн принялся взад-вперед ходить по комнате. – Я не получал никакого письма.

– Он не успел его отослать. Письмо находилось в сундучке.

– И ты его прочел? – произнес Торн обвиняющим тоном.

Уоррен как-то весь сжался.

– Ричард, – умоляюще вымолвил он. – Ты же знаешь меня. Я – человек рациональный. Но то, что я хочу тебе сейчас сказать, прозвучит наверняка совсем по-иному.

– Ну давай же, Уоррен, выкладывай все поскорее, ради Бога!

– Бугенгаген утверждает, что Дэмьен… – Уоррен судорожно сглотнул, – что Дэмьен… орудие Дьявола. Антихрист!

Торн уставился на Уоррена так, будто тот сошел с ума.

А в проекционной будке у Марка перехватило дыхание.

Уоррен тем временем продолжал:

– Он не человек, Ричард. Я понимаю, все это выглядит сумасшествием, но Бугенгаген утверждает, что Дэмьен – порождение шакала!

Торн рассмеялся.

– И ты не преминул тут же выложить мне все это? – Он мотнул головой и собрался уйти.

Уоррен осушил бокал и поставил его на стол.

– Твой брат все понял, – заговорил он, следуя за Торном. – Он приехал к Бугенгагену в отчаянии, не зная, что ему делать. Старик поведал Роберту, как покончить с мальчиком.

Торн с грохотом опустил на столик стакан и повернулся к Уоррену.

– Мой брат был болен, – ледяным тоном произнес он. – Болен психически. Смерть его жены…

– …вызвал Дэмьен! – закончил за Ричарда Чарльз. – И все остальные смерти… пять необъяснимых случаев. Кажется, это лишь часть тех предначертаний, что записаны в «Откровении Иоанна Богослова». – Уоррен понимал, что вступил на опасный путь, но продолжал, не обращая внимания на раздражение Торна. – Бугенгаген…

– Который, очевидно, свихнулся, – перебил Чарльза хозяин.

Уоррен в изнеможении покачал головой. Страх вновь овладел ученым.

– Я знаю, все это звучит безумно… – признался он.

– Но ты этому веришь, – возразил Ричард.

Уоррен вытащил из кармана письмо Бугенгагена и швырнул его на стол.

– Вот это письмо. Прочти его сам.

– Нет.

– Если Бугенгаген прав, – настаивал Чарльз, – то все мы в опасности. Ты, Анна, Марк – все мы. Вспомни-ка, что случилось с Джоан Харт – она знала.

Торн оставался несокрушимым.

– Я не намерен читать бредни старого маразматика! – произнес он.

– Ричард, – умолял Уоррен, – я знал Бугенгагена. Он не был старым маразматиком. Неужели ты не испытываешь ни малейшего подозрения? Неужели ничего странного…

– Нет! – заорал Торн.

Уоррену вдруг показалось, что Ричард его сейчас ударит, но он настойчиво продолжал: – Ты не замечал ничего такого, что показалось бы тебе странным? Ни в словах, ни в поведении мальчика?

– Я хочу, чтобы ты сейчас же ушел, Чарльз…

– Смерть уже не раз посетила нас…

– Убирайся! – Торна затрясло от ярости.