Фрей положил трубку к Максимилиану.

— Говорю вам очень искренне, а обычаи полковника Асбуна я знаю. Каждый раз, когда он уводит заключенных в «Хор», семью и слуг он отсылает с виллы. Они проводят какое-то время у друзей и родственников, потому что ему свидетели не нужны. Ни у кого не должно быть возможности дать против него показания в суде, если такой процесс когда-либо будет. Есть только одно исключение — отец Асбуна. Он очень старый, очень больной, и Асбун о нем заботится. Старик наверняка в доме.

Сейчас, в полицейской машине, Фрей прислушивался, как наемники обсуждают планы операции. Ничего сложного, никаких ухищрений. Вытащить Эдварда Пенни, если он еще жив. И убить всех на вилле. Это как мера безопасности, сказал Максимилиан. Необходимость. Потом, с Пенни или без, как можно быстрее в аэропорт.

Примерно в полумиле от виллы Асбуна Фрей спросил у Максимилиана, почему он и остальные не поехали в аэропорт. Нужно ли рисковать своей жизнью, спасая человека, который или мертв или близок к смерти: Асбун и Белые Ножи обращаются с пленными очень жестоко. У вас есть деньги, сказал Фрей, и самолет ждет на поле. Сам он всячески постарается, чтобы не было осложнений с таможней и другими властями. Скажет, что наемники — его охрана, сопровождают деньги, принадлежащие президенту. Здравый смысл подсказывал не связываться с виллой Асбуна, там ведь и Фрей может погибнуть.

Никакого ответа.

Он посмотрел на Максимилиана, надеясь, что тот, будучи лидером, что-то ответит, и увидел лицо человека, находящегося за пределами здравого смысла. Фрею вспомнились мужчины и женщины, которых он видел на Карибском море, когда дела приводили его на Гаити или Санто-Доминго — там он и наблюдал несколько раз, как ведут себя люди под воздействием вуду, они находятся в гипнотическом, суперсознательном состоянии и полностью отрешены от физического окружения. Максимилиан молчал, другие тоже. Фрей, подумав, что, может быть, он выразился недостаточно ясно, начал объяснять заново. Максимилиан прервал его, причем не очень вежливо. Не глядя на Фрея, он произнес несколько слов — резко, напряженно.

— Мистер, если вы сами не понимаете, то что бы я ни говорил, вам понятнее не станет.

Странный ответ. Впрочем, подумал Фрей, ответ скорее глупый, а этих невежественных людей и слушать не стоит. Глупые, глупые люди, которых бросает туда-сюда от чрезвычайной храбрости к совершенно иррациональному поведению. На их месте Фрей взял бы деньги и убежал за границу. А уж виллы Асбуна избегал бы так, будто там колония прокаженных. И он был бы прав, потому что он более умный, более респектабельный человек, чем эти, рядом в машине. Он богат, у него семья и видные могущественные друзья, он щедро одаривает церковь и благотворительные организации.

Но какая-то неловкость в душе у него возникла и никак не хотела исчезнуть.

Фрей, опережавший его на пару шагов, подошел к охраннику у ворот, улыбаясь и помахивая двумя бутылками рома. Это тебе, Игнасио, друг мой, проговорил Фрей.

— Если ты не можешь прийти на карнавал, то я, Херман Фрей, доставил его к тебе. — Он дернул головой в сторону полицейской машины. — У меня в багажнике ящик рому, хватит каждому, кто на вилле — если, конечно, их не слишком много.