Рэйко Гэннаи положила руку ему на плечо, не давая подняться. Хандзо окаменел. У его матери сузились глаза. Вдруг, улыбаясь, она приблизила свое лицо и прошептала: Подумай, что если Акико и Пенни работают с Аикути? Может, они двое и есть Аикути?

Закрыв глаза, Хандзо стиснул край стула, он выжидал, когда пройдет головокружение. Потом открыл глаза и успел спохватиться. Чувство облегчения было настолько сильным, что он чуть не заорал как сумасшедший. А еще ему хотелось рассмеяться в лицо матери, потому что идея о том, будто Акико и ее американский любовник выполняют роль Скрытого Меча, была дикостью. Идиотизмом. И тем не менее…

Разве милейшая мать не учила его пользоваться ошибками других? Разве она не развила в нем сильное чувство самосохранения? Хандзо продолжал молчать, внимательно прислушиваясь.

А она сказала — интересная возможность, ты не согласен? Хандзо наблюдал, как мать тщательно облизывает губы, это всегда показывало, что она полностью увлечена темой. Благодаря Уоррену, продолжала Рэйко, у нашей дорогой Акико есть ценные контакты и бесценная информация. Начать хотя бы с того, что она имеет доступ к специальному компьютеру в доме Уоррена, который связывает его с нами здесь, в Токио.

Хандзо добавил — и к телексам, которые держит у себя Уоррен. Вот именно, согласилась его мать. Акико и ее любовник могут выйти на любую информацию, способную повредить Уоррену. Глаза Императрицы засветились. Она увлекалась все больше.

— Подумай сам. Через сенатора Фрэн Маклис Пенни связался с Ковидаком и Уэкслером. И разве Полтава не сообщил нам, что Пенни пытался предупредить Ковидака? — Хандзо кивнул. Внешне он казался спокойным. Но ему казалось, что нервы его разрываются. Я слушаю, сказал он.

— Так вот, этот француз, Серж Кутэн, передал Ковидаку информацию, которую вполне мог собрать для него Пенни, его друг. А все, отправлявшееся Кутэном из Швейцарии и предназначавшееся Мейеру Уэкслеру, вероятно, тоже происходило от Пенни. И от Акико тоже, разумеется. Ведь Акико, можно сказать, соблазнила личного полицейского сенаторши, чтобы тот помог ей начать новую жизнь. Как и Ханако сделала с Кутэном. Похоже, ни одну из этих женщин не привлекает привилегированное существование, которое я им обеспечила. Обе были когда-то чуть лучше голодных собак, и обе теперь обернулись против меня.

Хандзо опять кивнул, прежде чем заговорить.

— Но в записанных разговорах упоминается, что Уэкслер получал информацию почтой из Японии. По-моему, это исключает Кутэна? — Сердце у него бешено колотилось, но высказать эту мысль он считал обязательным — для поддержания видимости. Нельзя слишком легко соглашаться с теорией матери.

— Ты забываешь, сын мой, — вздохнула она, — что Кутэн много путешествовал по делам. Так он и с Ханако познакомился. Помнишь, он встретился с ней в Гонконге и потом приехал сюда. Жаль, я не поручила Полтаве тщательно допросить Кутэна. Мы бы раньше вышли на Акико и Пенни.

Хандзо согласился. Его мать продолжала мысль — Акико и Пенни вполне могли бы отправить информацию кому-нибудь в Японии, а этот человек переслал ее обратно в Америку.

Улыбнувшись, Хандзо напомнил — вроде бы Элен Силкс в последнем сообщении о сенаторе отметила, что Акико и Эдвард Пенни все больше сближаются? Рэйко Гэннаи сузила глаза и согласно кивнула: это так. Но когда мать заметила, что Элен в письмах ничего не упоминает о деятельности Акико и Пенни против «Мудзин», у Хандзо проснулся тик рядом с правым глазом. Он уже никак не хотел, чтобы она оставила эту теорию. Только не сейчас. Лучше пусть нацелится на кого-нибудь другого, а он останется в укрытии.