К. за вами в любом случае. Можете ли вы найти кого-нибудь, чтобы тот намекнул Уинстону, что на берегу есть источник нефти (который рекомендуют многие инженеры, но турки всегда отказываются от концессии), огромные залежи железа под Дьюртиолом, на десять миль к северу, а также уголь? Укажите еще, что это великолепная естественная морская база (нам не нужная, но никто другой не может владеть ею без ущерба для нас).

Если Уинстон поставит вопрос, мне представляется, он его пробьет: особенно с помощью К.

Тогда идите в Мин. ин. дел, если возможно. Укажите, что по Багдадской конвенции Франция отказалась от Александретты в пользу Германии и согласилась, что это не часть Сирии. Клянитесь, что это не часть Сирии — как вы знаете, там говорят по-турецки: и также скажите в Мин. ин. дел (не Паркеру, которого я когда-нибудь убью), что для нас жизненно необходимо удержать ее. Нельзя ставить на то, что Франция всегда будет нашим другом. Если у Ф. будет вся Сирия к югу от Алекс., она должна быть довольна: — сейчас она пытается всучить нам Иерусалим. Не прикасайтесь к нему даже палкой.

Заняв Александретту с 10000 людей, мы будем неуязвимы, и мы оборвем:

I. коммуникации между Малой Азией и Сирией,

II. коммуникации между Малой Азией и Багдадом, где на англичан, похоже, скоро как следует надавят.

III. Мы также освободим Кавказ, особенно после того, как центр Турции переместится в Конью. Думаю, можно ждать турецкого ренессанса, когда турки потеряют Константинополь. Они будут куда более грозными с военной стороны — и меньше с политической.

Эта неделя — нечто особенное. Вы знаете, что Индия обычно контролировала Аравию — и обычно делала это довольно плохо, потому что у них не было человека, который знал бы Сирию или Турцию, и они учитывали только Залив и сохранение мира в глубоком тылу Адена. Так что они связались с Имамом, который в лучшем случае — ядовитый паразит. Египет (то есть некто Клейтон, очень хороший человек) ухватился за семью Идриси, которые являются одновременно сенусситами и ассирийцами, как вы вам известно: и несколько лет между нами было маленькое соглашение. Потом началась эта война, и Индия продолжила старую игру с балансировкой мелких властей. Я хочу стянуть их все вместе и атаковать Сирию со стороны Хиджаза во имя шерифа. Вы знаете, как велика его репутация в Сирии. Это может сделать только Идриси, так что мы разработали прекрасный альянс, давая ему все, что он хотел: и Индия отказалась подписывать. Так что мы их изругали, и, наверное, мы с Ньюкомбом отправимся в Кунфиду его советниками. Если от Идриси будет толк, хотя бы настолько, насколько мы надеемся, мы можем мчаться прямо на Дамаск и зачеркнуть для французов все надежды на Сирию. Это большая игра и, по крайней мере, в нее стоит сыграть. Конечно, у Индии нет ни малейшего понятия, во что мы играем: если мы только сможем добраться до Ассирии, мы сможем сделать остальное — или попытаться».

Он предполагал, что не единственный предложил бы высадку в Александретте. Но он не собирался ждать исполнения в Каире. Высадка привлекала его сначала, потому что она вынудила бы арабов к восстанию. К восстанию тем более срочному, что оно позволило бы двинуть англо-индийский отряд в Басру, по направлению к Багдаду, в завоеванные местности. Случай участвовать в нем — а не только предлагать из бюро планы высадки, управляя картографической службой армии — представился, и он не мог допустить, чтобы этот случай прошел мимо; четыре дня спустя он снова писал Хогарту:

«Киликия во что бы то ни стало: я боюсь только просить слишком многого.