Дикий кот прыгнул. Тиел'марави закрыла золотистые глаза.

Послышалось рычание, а потом что-то с силой оглушительно затрещало. Она открыла глаза и увидела убегающего тигра. Рядом с ней возвышались мощные лошадиные ноги, бьющие копытами землю; Дар громко заржал, заставляя ее подняться. Сил забраться на него у Тиел'марави уже не было, и конь лег на землю.

Тигр летел впереди, как стрела, Дар мчался следом. Эльфийка изо всех сил вцепилась ему в гриву. Однако тигр может бегать быстро, но недолго; во всяком случае, с могучим жеребцом ему в этом смысле не сравниться. Де'Уннеро пришлось снова трансформировать себя, после чего он с помощью гематита попытался мысленно связаться с жеребцом. И ему это с легкостью удалось; в груди Дара была утоплена бирюза, облегчающая подобный контакт.

Де'Уннеро уже предвкушал, что скоро оба они окажутся у него в руках, — и какая это будет роскошная трапеза! — однако Дар не был обычным жеребцом; его ум далеко выходил за рамки лошадиного. Единственным откликом, которого добился Де'Уннеро, была мощная стена гнева.

Разочарованный епископ повернулся и помчался к Ни'естиелу, надеясь, что сбежавшая эльфийка не вздумает разворачивать коня и не кинется спасать друга.

Тиел'марави знала, в чем состоит ее долг; к тому же у нее даже не было сил, чтобы управлять жеребцом. Да ему это и не требовалось.

От зрелища все еще живого, но смертельно раненного и ослабевшего Ни'естиела на губах Де'Уннеро заиграла злая улыбка. Он снова превратился в тигра, почуял запах крови и набросился на несчастного эльфа, разрывая его на куски.

Немного погодя Смотритель заметил Дара, усталого, взмыленного, но упорно скачущего в сторону лагеря. На его спине лежала потерявшая сознание Тиел'марави. Конь двигался осторожно, стараясь не уронить ее.

— Бог мой Диноньел! — пробормотал кентавр, разглядывая ужасную рану.

Он тут же стянул с руки магическую красную повязку — когда-то подаренная Элбрайну эльфами, она позволила похороненному под развалинами горы Аида кентавру уцелеть на протяжении нескольких недель — и плотно затянул ее на предплечье Тиел'марави, хотя не был уверен, что повязка сработает, если ее надеть уже после того, как была нанесена рана.

И с облегчением увидел, что кровь потекла медленнее. Бережно сняв эльфийку со спины Дара, кентавр обхватил ее могучими руками и поскакал в лагерь. Жеребец не отставал.

Увидев Тиел'марави, Элбрайн испытал смешанное чувство изумления и боли. Что это за создание, способное сделать такое с тол'алфар? И еще один мучительный вопрос: где Ни'естиел?

— С тех пор как я нашел ее, она не произнесла ни слова, — сказал кентавр. — По-моему, кто-то напал на нее, а Дар спас.

Полуночник перевел взгляд на коня; между ними мгновенно установился мысленный контакт, усиленный воздействием бирюзы в груди Дара. И тут Полуночнику стало по-настоящему страшно; конь передал ему образ огромного, сильного дикого кота, в точности соответствующего описанию, данному Роджером и ставшему причиной гибели барона Бильдборо.

— Ох, ну почему я не прихватил из аббатства камень души! — запричитал брат Виссенти, подойдя вместе с остальными монахами.

Элбрайн тоже — и уже не в первый раз — пожалел о том, что при расставании с Пони не взял камень, который она ему предлагала.

— Она будет жить? — спросил Роджер склонившегося над эльфийкой брата Браумина, владеющего искусством исцеления и без магических камней.