О, ирония судьбы! Все эти приготовления оказались напрасными. Сейчас трактир был пуст, если не считать трех постояльцев, снявших комнаты днем раньше. И никакие клиенты не добрались бы сюда, как бы ни жаждали обсудить последние события.

— Где она? — спросил Белстер, и Дейнси сделала жест в сторону личных помещений.

Он нашел Пони в ее комнате, тихо сидящей в темноте, глядя на единственное окно. Сквозь него доносились окрики солдат и монахов, прогоняющих людей с улиц. После нападения на отца-настоятеля город, казалось, вымер.

— Что же ты наделала, девочка? — Белстер подошел к Пони. — Это была ты… Не вздумай лгать мне! Последний человек, добравшийся до «Друга», рассказал, что отец-настоятель погиб от магического камня и что все монахи поражались, как это кто-то сумел нанести удар так точно и так издалека. И они, и я — все мы понимаем, что убийца очень хорошо владел искусством обращения с магическими камнями. Я знаю только одного такого человека.

— Может, Эвелин Десбрис снес ему голову с плеч, — почти равнодушным тоном сказала Пони, не отводя взгляда от окна.

Это ее безразличие взъярило Белстера. Схватив Пони за плечи, он с силой повернул ее к себе.

— Эвелин мертв! Мы оба знаем это, как и то, у кого теперь его камни. И один из этих камней магнетит, верно? Именно магнетитом убили отца-настоятеля. Ну, и где твой магнетит, девочка? — Прищурившись, Пони перевела на него взгляд голубых глаз; в них ощущалась такая решимость, что Белстер невольно сделал шаг назад. — Пони напала на отца-настоятеля.

— И жалею об этом ничуть не больше чем о том, что принимала участие в уничтожении Бестесбулзибара, — твердо сказала она, хотя скрытый смысл этого заявления был ей неведом.

— Ох, ты сама не понимаешь, что наделала! — запричитал Белстер, отошел от нее и забегал по комнате. — Думаешь, ты оказала услугу нашим друзьям? Себе самой? Выгляни наружу, девочка! Ты видела, чтобы хоть кто-то этим вечером был на улице?

— Это ненадолго, — стояла на своем Пони. — Сейчас монахи и солдаты испуганы, боятся серьезного мятежа, вот и разгоняют всех по домам. Но скоро это пройдет.

— А что насчет бехренцев? Как им придется расплатиться за то, что ты натворила?

— Бехренцы?

— А кого, по-твоему, обвиняют в этом нападении?

Пони насмешливо фыркнула.

— Бехренцы никогда не владели каменной магией, — ответила она. — Их религия рассматривает магические камни не как дар Божий, а как искушение Овиллара, земного воплощения демона дактиля. Жрецы рассматривают камни как способ избежать трудной и честной работы; по их мнению, камни представляют собой большую опасность, если попадут в руки людей, не заслуживающих того, чтобы владеть ими. Мысль, что бехренцы с помощью магических камней могли напасть на отца-настоятеля, просто…

— Ты меня убедила, — перебил ее Белстер. — Ну, а теперь скажи — после того, как ты это сделала, тебе стало легче?

Пони огорченно покачала головой. Неужели он не понимает? Легче, скажет тоже. Она сделала то, что должна была сделать и чего требовала от нее преданность памяти Чиличанков и Коннора, вот и все.

— Теперь благодаря тебе все мы попали в ужасную переделку, — продолжал Белстер. — Не исключено, что следующим отцом-настоятелем станет этот пес Де'Уннеро, и тогда все королевство окажется в таком же положении, как недавно Палмарис.

— Маркворт добивался усиления влияния церкви, — сказала Пони, качая головой. — Ради этого ему нужен был контроль над Палмарисом. Без него…

— Он убил твоих родителей, — без обиняков заявил Белстер.