Изменить размер шрифта - +

К расправе с Дансалли.

— У нас не было другого выхода, — продолжал Маркворт.

Эвелин поднял на него взгляд.

— Я могу говорить, отец Маркворт?

— Конечно, — аббат спокойно откинулся в кресле. — Говори без стеснения, ты среди друзей.

Среди друзей! Эвелин изо всех сил постарался скрыть свою подлинную реакцию на это заявление.

— Все, кто находился на борту корабля, были бы давным-давно мертвы к моменту следующего Явления, — сказал он.

— У моряков есть карты, — сухо возразил магистр Сигертон.

— Зачем им наносить на них остров? — запротестовал Эвелин. — Какая им польза от этого? Ведь пройдет целых семь…

— Ты забываешь, какое немыслимое богатство разбросано по всему Пиманиникуиту, — прервал его отец Марк-ворт.

Эвелин и вправду не подумал об этом. И все же он покачал головой. Долгое путешествие на остров было сопряжено с большими опасностями и трудностями. Если бы морякам хорошо заплатили, как и было обещано, вряд ли у них возникла бы причина снова совершать его.

— Такова Божья воля, — подытожил разговор аббат. — И хватит об этом. Ты будешь молчать о том, чему стал свидетелем. Сейчас возвращайся в ту комнату, которую отвел тебе магистр Сигертон. Вопрос о твоем наказании будет решен в самое ближайшее время.

Эти слова вызвали ощущение удара, пусть всего лишь словесного. Но и это было еще не все. Когда монах был уже у самой двери, аббат нанес ему еще один удар.

— От тяжелых ран этим утром скончался брат Пеллимар.

Эвелин повернулся, не веря своим ушам. Да, у Пеллимара остались шрамы, да, у него были повреждены сухожилия левой руки, но в целом он чувствовал себя почти нормально. Как же так? И вдруг Эвелин понял. Этой ночью, во время празднества, Пеллимар распустил язык. Даже произносить название острова без позволения отца Марк-ворта было делом совершенно недопустимым и… наказуемым.

— Жаль, конечно, — продолжал аббат. — Из вас четверых, посланных на Пиманиникуит, уцелели лишь ты и Квинтал. Тебе предстоит большая работа.

Эвелин вышел за дверь, и его вырвало прямо на каменный пол. Пошатываясь, он пошел по коридору, чувствуя себя наполовину ослепшим, наполовину потерявшим разум.

— Его придется держать под наблюдением? — спросил аббат Сигертона.

— Да. Нужно следить за каждым его шагом, — ответил магистр. — Я всегда опасался, что он выкинет что-нибудь в этом роде.

Магистр Джоджонах насмешливо фыркнул.

— На Пиманиникуите Эвелин работал в одиночку, и все же никто и никогда не приносил с острова столько камней. Как можно сомневаться в том, что он представляет для нас величайшую ценность?

— Я и не сомневаюсь, — ответил Сигертон. — Меня лишь беспокоит вопрос — когда те качества, которые придают ему ценность в наших глазах, перерастут в нечто опасное?

Джоджонах перевел взгляд на аббата. Тот кивнул с мрачным видом.

— Ему и в самом деле предстоит много работы. Подробно описать все, что с ним происходило, каталогизировать камни, изучить, какова их истинная мощь, обнаружить скрытые секреты. Взять хотя бы этот кристалл аметиста. Мне ни разу не приходилось видеть столь большого и могущественного камня, и только Эвелин, как его Собиратель, способен понять, что он собой представляет.

— Может быть, в процессе этой работы мне удастся убедить его в том, что мы действовали правильно, — сказал Джоджонах.

— Это было бы наилучшим решением проблемы, — ответил Маркворт.

Сигертон с сомнением посмотрел на Джоджонаха.

Быстрый переход