|
Элбрайн изо всех сил старался отогнать мысли о них, вообще все посторонние мысли. Постепенно он потерял всякое чувство времени. В пещере стало еще темнее, когда солнце опустилось за горизонт, но он, окутанный тьмой, не заметил этого.
И вдруг… Что-то появилось в зеркале, почти неразличимое! Отражение человека?
Может быть, его собственное отражение?
Потом отражение стало более отчетливым. Да, это был человек, мужчина, с лицом, на котором ветер и солнце оставили свои неизгладимые следы, и аккуратно постриженной небольшой бородкой, повторяющей форму подбородка. Чем-то он напоминал Олвана, и все же это был не он. Это был…
— Дядя Мазер?
Отражение кивнуло; Элбрайн почувствовал, что у него перехватило дыхание.
— Ты — Защитник, — сказал он наконец, с трудом обретя возможность говорить. — Ты — Защитник, который был до меня. Тебя обучали те же самые эльфы.
Никакой реакции.
— Я стараюсь быть таким, как ты, но боюсь, у меня это не очень-то хорошо получается!
Казалось, выражение лица в зеркале чуть-чуть смягчилось. У Элбрайна возникло инстинктивное ощущение — может быть, все дело было в выражении глаз Мазера? — что его опасения напрасны.
— Они все время твердят об ответственности, — продолжал молодой человек, — о долге и о лежащем передо мной пути. Однако, мне кажется, я не совсем такой, каким кажусь Джуравилю. Я не понимаю, почему выбрали именно меня и ради этого спасли в тот ужасный день в Дундалисе. Почему не Олвана, моего отца и твоего брата, такого сильного, мудрого, так много знающего о мире?
Элбрайн хотел остановиться, собраться с мыслями, но слова лились неудержимым потоком, словно вода сквозь прорвавшуюся плотину. Какое же это было облегчение — говорить с духом человека, пусть даже этого человека он никогда не знал!
— Каких высот должен я достигнуть, чтобы удовлетворять требованиям Тантан и всех остальных? По-моему, они хотят, чтобы я обладал силой великана, быстротой оленя, осторожностью белки, а заодно хладнокровием и мудростью эльфа, за плечами которого не одно столетие прожитых лет. Какой человек на такое способен?
Ах, но ты-то как раз оказался способен, дядя Мазер. Судя по тому, что они рассказывают о тебе, судя даже по выражению глаз Тантан, когда упоминается твое имя, — там лишь искреннее восхищение — ты не разочаровал фейри Кер’алфара. Что скажут они обо мне, когда пройдет… ну, к примеру, двадцать лет — всего день, по меркам эльфов? И что такое вскоре должно произойти в мире, к чему они меня готовят?
Пугающие образы и сцены — в основном в них фигурировали люди — поплыли перед внутренним взором Элбрайна; или, может быть, по поверхности зеркала.
— Я боюсь, дядя Мазер, — признался он. — И сам не знаю чего. То ли осуждения эльфов, то ли опасностей, подстерегающих меня, когда я покину Облачный Лес, то ли общества других людей! Я уже так давно не видел ни одного человека… Но еще я боюсь, что уже никогда не смогу видеть мир глазами человека, а видеть его глазами эльфов так и не научусь. И тогда я превращусь… ну, в общем, во что-то среднее. Мне нравится Кер’алфар, да и вся долина тоже, но это не мое место. И все же я боюсь, что и среди людей не смогу чувствовать себя, как… среди своих.
Что мне тогда делать? Кто я такой — ни эльф, ни человек?
Отражение по-прежнему молчало и не двигалось. Но от него исходило мягкое сочувствие или, может быть, сопереживание, и у Элбрайна возникло отчетливое ощущение, что он не один. И вдруг ответ пришел к нему — словно свет вспыхнул во тьме.
— Я — Элбрайн-Защитник, — гордо заявил он и, почувствовав всю весомость этого звания, распрямил плечи. |