И потом Квинтал оказался в зале, между двумя рядами колонн, перед обсидиановым троном; полупрозрачный, как будто принадлежащий сразу двум мирам — физическому и духовному.

Это был конец — конец надежде и конец притворному благочестию. Это была сияющая темным пламенем истина — единственное достойное окончание того пути, по которому его направила церковь Абеля. Это был демон дактиль, Бестесбулзибар — теперь он знал его имя! — во всей своей ужасающей красоте, во всем своем величии.

Квинтал, Карающий Брат, рухнул перед демоном на свои призрачные колени, склонил голову и произнес:

— Мой господин.

Прежде чем откинуть в сторону ползучие растения и войти во внутреннюю пещеру, Элбрайн снял со стены факел. Эвелин сидел на полу, обнимая женщину. Ее рана закрылась, и кровь перестала течь. Женщина была, без сомнения, жива, хотя и крайне измучена, как и сам Эвелин. Спасая ее жизнь, он полностью погрузился в магию гематита и одной только силой воли и веры сумел преодолеть барьер солнечного камня.

Монах задал вопрос о Квинтале, но Элбрайн не слышал его. Эвелин положил женщину на пол, попытался встать и едва не рухнул от усилий, но Элбрайн не заметил и этого. Он смотрел на женщину и видел только ее — густая копна золотистых волос, сияющие, несмотря на изнеможение, голубые глаза и губы, удивительные, полные, мягкие губы.

Дыхание у него перехватило, ноги едва не подкосились, и вся его сила, вся энергия выплеснулись в одном слове, которое он и не надеялся произнести когда-нибудь вновь:

— Пони.

ГЛАВА 35

СПАСЕНИЕ

Пони.

Это имя, произнесенное с такой знакомой интонацией, прозвучало в ее ушах, точно удар грома. Словно загипнотизированная, она смотрела, как этот сильный молодой человек опустился рядом с ней на колени, а его зеленые глаза подернулись влагой.

— Пони, — повторил Элбрайн. — Моя Пони, я думал…

Закрыв глаза, он попытался справиться с волнением. На это ушло немало времени. Потом он снова открыл их и убедился, что оживший образ его далекого прошлого никуда не исчез. Однако девушка явно была смущена и сбита с толку.

— Ты не помнишь меня? — спросил он, и уже сам этот вопрос или, точнее, необходимость его задать, казалось, причиняла ему ужасную боль.

Она не знала что сказать. Она помнила этого человека — воспоминание о нем притаилось где-то в уголке ее сознания и рвалось наружу. То, как он произнес ее имя — нет, прозвище, внезапно поняла она, а звали ее Джилсепони! — было так знакомо; без сомнения, он уже не раз называл ее этим именем.

— Дай ей время, Элбрайн, — сказал брат Эвелин.

Вот оно. Элбрайн. Это имя обожгло ее, подхватило и понесло обратно, сквозь долгие, долгие годы.

— Ты убежала от меня по склону в горящий Дундалис, и я думал, что потерял тебя навсегда, — заговорил Элбрайн, вдохновленный внезапно вспыхнувшим огоньком узнавания в голубых глазах девушки. — Моя Пони. Как я искал тебя! Нашел своих родителей, твоих и многих наших друзей. Карли дан Обри умер у меня на руках. И я тоже погиб бы — на меня напала целая свора гоблинов и великан, — если бы не… — он замолчал, поняв по лицу девушки, что она ошеломлена всем услышанным, что он, возможно, и впрямь слишком торопится.

Но это и в самом деле была его Пони. Он наклонился к ней, едва не касаясь ее лицом.

— Элбрайн… — Она подняла руку и погладила его по лицу.