Она посмотрела на него, улыбнулась, обхватила себя руками, защищаясь от ветра, и подняла взгляд к небу.

— Как мог я пойти на такой риск — взять тебя с собой? — сказал Элбрайн, придвигаясь к Пони и мягко кладя руку ей на плечо.

Она склонила голову к этой руке и прислонилась к Элбрайну.

— Как мог ты остановить меня?

Он негромко рассмеялся, обнял Пони и поцеловал ее. Действительно, как? Ее свободный дух, как всегда, вызывал лишь восхищение. Если бы у него хотя бы в мыслях возникло желание подчинить ее себе, это, скорее всего, свидетельствовало бы о том, что он не любит ее по-настоящему; ведь сама попытка взнуздать Пони означала бы желание сломить ее свободный дух, который так привлекал Элбрайна. Ее сердце принадлежало ему, но воля была свободна. Помешать ей отправиться с ними можно было, наверно, единственным способом — ударом свалить с ног, а когда она потеряет сознание, связать!

Элбрайн устремил на нее долгий нежный взгляд. Внезапно перед его внутренним взором возник образ мертвой Пони с копьем в груди. Чтобы избавиться от этого наваждения, он посмотрел на звезды, спрашивая себя, что с ним станется, если что-нибудь случится с Пони.

Ее рука погладила его по щеке; потом нажим стал сильнее — она пыталась повернуть Элбрайна лицом к себе.

— Вспомни, мы оба в опасности. Я могу погибнуть, да, но и ты тоже.

— С чего это тебе вздумалось говорить о таких ужасах?

— Потому что это возможно. Я не хочу жить в мире, в котором царствует демон; лучше умереть, — ее губы мягко коснулись щеки Элбрайна. — Лучше умереть рядом с тобой.

Он снова отвернулся, не в силах обсуждать такие вещи. Однако движением руки Пони еще раз настойчиво заставила его повернуться к себе. Лицо ее внезапно словно окаменело, выражение нежности и размягченности растаяло без следа.

— Я воин и сражалась всю свою жизнь, с того самого дня, как покинула разрушенный Дундалис. У меня тоже есть чувство долга, не слабее твоего.

— Конечно.

— И если мне суждено умереть, то я предпочитаю, чтобы это произошло в бою, — продолжала она сквозь стиснутые зубы. — Я воин, любовь моя! Не лишай меня возможности умереть достойно!

— Я предпочел бы прожить вместе с тобой еще сотню лет, — с беспомощной улыбкой ответил Элбрайн.

Пони погладила его по лицу и почувствовала покалывание отросшей за несколько дней щетины.

— Почему бы тебе, любовь моя, не использовать прекрасный эльфийский меч для того, чтобы побриться. А то, боюсь, ты поцарапаешь мне все лицо.

— И не только лицо.

Он развернул Пони к себе и провел щетинистым лицом по ее подбородку и шее.

Она откинулась назад, продолжая прижиматься к нему. Внезапно улыбка исчезла из их глаз, сменившись отчетливым пониманием того, как мало, может быть, им отпущено времени, как близок ужасный конец. Пони снова поцеловала его, на этот раз с большей страстью, ее руки зарылись в его густые волосы, притягивая Элбрайна все ближе, ближе…

Он и сам сжал ее в своих могучих объятиях. Рука заскользила по обнаженной ноге, проникла под ночную рубашку, нежно прошлась по спине. Обнимая Пони, Элбрайн медленно опустил ее на землю.

— Это лекарство, — возразил Эвелин.

Кентавр насмешливо фыркнул.

— Лекарство, от которого сходят с ума. Напьешься — и готов, валяешься как чурбан, никакая магия не потребуется!

— Напиток мужества, — Эвелин сделал большой глоток и вытер ладонью рот.