Изменить размер шрифта - +
Возможно, так было и сейчас.

Возможно. Но Джуравиль знал, что подобные события могли быть также следствием гораздо более мощного и грозного явления. Это землетрясение, яростные набеги гоблинов на деревни вроде того, в результате которого пять лет назад осиротел Элбрайн, — все это могло быть признаком надвигающегося зла.

Он снова посмотрел на север, на линию далекого горизонта. Если бы погода была более ясной, его острый эльфийский взгляд мог бы заметить что-то там, вдали — некий проблеск, подтверждающий или опровергающий обоснованность его тревог. Но, увы, горизонт затянула дымка, и Джуравилю оставалось только волноваться.

Неужели демон в самом деле пробудился?

 

ГЛАВА 17

ЧЕРНЫЕ КРЫЛЬЯ

 

Их сближение происходило медленно, очень медленно; Коннор, казалось, искренне желал понять суть колебаний Джилли. Он чувствовал, как она вздрагивает каждый раз, когда он оказывался совсем рядом, когда его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, когда их губы тянулись, словно подчиняясь магической силе притяжения.

Однако Джилл неизбежно отворачивалась, и на ее лице отражалось то же разочарование, что охватывало и Коннора. Этот отказ от сближения глубоко задевал его; казалось, девушка пренебрегает им, несмотря на все ее заверения, что это не так. Чувство было такое, как будто что-то в Джилл противится ему, как будто он ей просто… не слишком нравится. Виданное ли дело! Племянник барона из Палмариса, отнюдь не новичок в любви, был удивлен, раздосадован, а отчасти и заинтригован. Своим поведением девушка бросала ему вызов; ни с чем подобным до сих пор он не сталкивался и был полон решимости так или иначе это препятствие преодолеть.

Постепенно, однако, замечая, как радостно вспыхивают ее глаза, когда он появляется в таверне, молодой человек начал понимать, что корень зла таится не столько в отношении к нему лично, сколько к ее таинственному прошлому. Его желание лишь усилилось; он желал Джилл так страстно, как ни одну женщину в своей жизни. Что же, терпения ему не занимать. Он будет вечерами гулять с ней и разговаривать, а для удовлетворения других потребностей в его распоряжении имеются бордели, о чем, конечно, Джилл — его Джилл — никогда не узнает.

Что касается Джилл, то она действительно радовалась, когда Коннор появлялся на пороге таверны. Она постоянно думала о нем; он даже снился ей! Она показала ему свое тайное любимое убежище на крыше над проулком, и они часами сидели там, глядя на звезды и ведя неспешный разговор. Именно там она в конце концов позволила Коннору поцеловать себя — и даже ответила на его поцелуй, — хотя это продолжалось совсем недолго, до того, как темные крылья смутных воспоминаний не обволокли ее. Этот поцелуй — любой поцелуй, как ей казалось — возвращал ее к какому-то очень болезненному моменту прошлого, настолько мучительному, что она смертельно боялась вспомнить его.

Но она терпела эту боль и позволяла Коннору целовать себя — иногда.

И именно на крыше, под затянутым облаками небом, сквозь которые изредка проглядывали звезды, он впервые заговорил с ней о женитьбе.

У Джилл перехватило дыхание. Не в силах смотреть на молодого человека, она подняла взгляд к небу, как будто надеясь, что оттуда придет ответ на мучающие ее вопросы. Любит ли она Коннора? Понимает ли вообще, что такое любовь?

Она знала лишь, что общество Коннора одновременно и доставляет ей удовольствие, и пугает ее. Язык тела ничем не заглушить — каждый раз при виде молодого человека ее охватывала сладкая дрожь, и внутри разливалось приятное тепло. Но и страх не отпускал ее — страх перед близостью с Коннором или, если уж на то пошло, с любым мужчиной. Счастье, казалось, было совсем рядом, и все же вне пределов досягаемости Джилл.

Ее первой инстинктивной мыслью было отказать ему. Разве можно стать хорошей женой, если понятия не имеешь, кто ты такая? Даже поцелуй заставлял ее напрягаться, чтобы преодолеть ту темную преграду, происхождения которой она не понимала.

Быстрый переход