— Вообще-то, я их тебе принес, — спокойно произнес он и наверняка подумал, что в моей голове после боя помутилось. А вот и нет.

— Вас, яблоки возьми! — повторила я и тут поняла, возможно, наглый хран просто стесняется.

Ведь до меня никто не догадывался предложить им пищу, а сами они довольствовались лишь крохами магии. На мой взгляд, глупо. Кто в здравом уме будет разговаривать со сковородкой или, скажем, с чайником? Да никто. А вот с хорошей кухаркой грех не поговорить по душам. Ее о здоровье спросишь, а она тебе булочку румяную всучит. В детстве я рано поняла это и частенько пользовалась своим открытием. Хранам тоже бы нужно доказать, что они не сковородки, а полезные, разумные и мыслящие существа со своими потребностями и полезными свойствами.

— Вас, Эммерс не будет против, обещаю! — твердо произнесла я. — И вообще никто-никто больше не будет против, слышишь?

Только после этого рогатик появился, сгреб со стола яблоки, низко поклонился и исчез. Все же демона моя нечисть побаивалась.

— Он что… ест? — удивился Сеттар.

— Все едят. На магии, знаешь ли, долго не потянешь. Тем более хранам чужда магия этого мира, ведь они пришли вместе с моими прародительницами. И тем обиднее, что за всю их помощь, никто не предложил им даже кусочка со своего стола.

И я приступила к завтраку. Демон думал и молчал.

Мясо было сочным, отвар — успокаивающим, пирог таял во рту. За окном уже пели первые птички, а мы все ходили кругами, не решаясь начать серьезный разговор. Жаль, потому что тарелки стремительно пустели. Скоро станет заметно, что пауза затянулась.

— Малх с ним, с храном! — решительно произнес Сеттар и встал из-за стола. — С этим потом разберемся, сейчас важно совсем другое.

— А что сейчас важно, Эммерс? — я подняла взгляд.

— Ты, Валери! Ты важна для меня! А я, как сопливый адепт, не увидел очевидного и чуть не потерял тебя! Прости, девочка. Никогда больше такого не повторится!

И такая мольба просматривалась в пламени, что я, признаться, даже смутилась. Снарки, в принципе, долго не умеют обижаться, а когда видят искреннее раскаянье, так и вовсе предпочитают не поднимать неприятную тему. Но частично во мне текла древняя кровь Воеллонов, поэтому решила уточнить:

— Ты просишь прощения за то, что натравил на меня свою подружку, и обещаешь, что другие твои пассии не будут пытаться меня убить, так?

Недоеденный пирог так и остался сиротливо лежать в тарелке. А он, между прочим, вкусный. Я же чуть отстранилась и сложила на груди руки. Вставать смысла не было. Даже в прыжке мой рост не дотягивал до роста Сеттара, следовательно, демон все равно взирал бы на меня сверху вниз.

— Лери… — выдохнул Эммерс. — Понимаешь, произошла чудовищная, трагическая случайность…

— Которая чуть не стоила мне жизни! — закончила фразу. И да, я была беспощадна, несмотря на все раскаянье лорда.

— Которая чуть не стоила тебе жизни, девочка… — эхом отозвался демон. — И я не снимаю с себя вины, не снимаю, но поверь… Если бы ты только знала все обстоятельства!

Малх! И это говорит мне тот, который даже не попытался обрисовать ситуацию? Возможно, в моем положении вообще лучше было бы затаиться, а не приступать к интенсивным тренировкам? Хотя… Со стихиями не шутят.

— Так не проще ли все рассказать, чтобы в случае скоропостижной кончины вверенной тебе майары от заклинания, выпущенного бывшей любовницей, Эммерс, у тебя не было бы причины испытывать такие душевные муки? — что-то разозлилась я не на шутку.

— Алли мне не любовница!

Малх! Алли! Снова эта «Алли»! Может на их древнем диалекте это тоже что-нибудь значит? Например: «любимая» или «самая нужная», а может «мое дыхание»?

— Знаете, что, лорд дарк Сеттар? А катитесь-ка вы к своей Алли! Вот прямо сейчас разворачивайтесь и катитесь, а меня оставьте в покое, слышите?

А ведь Снарки не плачут, правда? Они никогда не плачут! Так почему же глаза печет так, что боль разносится волной по всему телу? Я хотела поговорить… Хотела все знать… А сорвалась до банальных обвинений! До ревности!

Демон тут же оказался рядом, а дальше… Дальше я уже сидела на его коленях, уткнувшись в каменную грудь.