Не знала бы, насколько ехидным и коварным может быть этот мужчина, наверное, прониклась бы и истинно уверовала в его искреннюю заботу и беспокойство. Вот только что-то мне подсказывало, что не все чисто со сгоревшим артефактом и нападением на меня. Где-то внутри росла и крепла уверенность, что меня подставили. В очередной из бесконечной череды раз.

Больно было. И неприятно — тоже. Я поморщилась, но ответила, как Снарк, как боевой маг, натренированный терпеть любые лишения:

— Пустяки.

Отвернулась от магистров, чтобы не показывать им руку, сама же не могла оторвать от нее взгляда. По воспаленной коже бегали огненные искры. Их подгонял легкий ветерок, и они танцевали, исцеляя плоть, прогоняя боль. Ожог исчезал, и было намного щекотно. Очень хотелось почесать тонкую молодую кожу.

— Лери, покажи руку! — теперь демон рычал.

Эльф вообще не обращал на нас внимания, до этого рыка. Он ходил вдоль рва и что-то увлеченно рассматривал на неизвестном мне карманном артефакте. Но стоило Сеттару завопить и направиться в мою сторону, как куратор тоже подошел. Причем, сделал это гораздо быстрее демона, потому что находился ближе.

Не успела я одернуть руку, как эльф ее сграбастал и внимательно рассмотрел.

— Ну? Что я говорил? Вместе с даром у нее проснулась и ускоренная регенерация элементалей.

— О чем это вы? — буркнула, на всякий случай, пряча за спину полностью исцеленную руку.

Не то, чтобы мне был не понятен вопрос с регенерацией, скорее насторожило его «что я говорил». Это означало одно, два магистра сговорились за моей спиной, в очередной раз выдали мне информацию весьма дозировано, а главное… главное, что они предполагали вероятность моей травмы. Мерзавцы!

Салмелдир снизошел до ответа, который только расстроил и ничего не прояснил:

— Ты, Валери, теперь зимой голой на снегу спать сможешь, а боевые раны будут затягиваться в десятки раз быстрее.

Это, конечно, приятный бонус, но… Я уже говорила, что эльф мерзавец? Забудьте! Это само порождение бездны во плоти, приставленное ко мне за какие-то очень тяжкие грехи, о которых я даже представления не имела. Один человек точно не смог бы столько нагрешить. Кроме того, отчаянно не хотелось спать голой. Тем более на снегу. С этих магистров станется и не такое придумать. Куратора я и раньше считала странным, но сейчас, при демоне, его поганый характер раскрылся и стал еще хуже.

Вдаваться в полемику не стала, ибо меньше говоришь, больше услышишь. Так меня учил Гай. И снова он не ошибся.

— Я предупреждал, что девчонка не должна пострадать! — теперь весь гнев Сеттар направил на куратора. Думаете, тот смутился? Напрасно. Даже острым ухом не повел.

— Эммерс, у Снарк чудная регенерация, а ожог лишь небольшая издержка нашего плана. В конце концов, создать за ночь защиту, способную свести на нет воздействие древних артефактов, не под силу даже таким сильным магам как мы. Но мы справились.

Демон напрягся, и, казалось, совсем забыл про меня.

— Ледяные? — хрипло спросил он.

— Думаю, они. Сейчас сами посмотрим, я его нашел. С фантазией подошли к делу. В грязи ловушку точно никто не стал бы искать.

Эльф протянул ко рву руки, и грязь вскипела. Она булькала и клокотала, словно ее кто-то подогревал снизу, а потом выплюнула сверкающий, ничуть не запачканный кулон, который поплыл прямо к Салмелдиру и завис над его ладонью.

— Выгорел, — скривился куратор. — Но, несомненно, безделушка из сокровищницы ледяных. Вряд ли мы имеем дело с простым магом, тут явно замешан кто-то из высшей драконьей знати.

Артефакт плавно опустился в ладонь эльфа. Что-то щелкнуло, и крышка откинулась.

— Что там?

— Все ожидаемо.