Изменить размер шрифта - +

— Ого, — прошептала я. — Значит, это правда? Что ты привязана ко мне?

Она хмуро кивнула, скрестив руки на груди.

— Ладно, извини. Даю слово, если ты мне сейчас поможешь, я сделаю все, что смогу, чтобы… Ну, отвязаться от тебя.

Элоди внимательно посмотрела на меня. Ее губы шевельнулись. Не уверена, но кажется, она сказала: «Уж постарайся!»

Затем Элоди поплыла по воздуху к одному из портретов. Ее пальцы завитками тумана прошлись вдоль рамы, и портрет вдруг повернулся, открывая потайной ход. Элоди кивнула на проем, и клянусь, выражение лица у нее было жутко самодовольное.

— Спасибо! — сказала я, но она уже исчезла.

Я в нерешительности топталась на пороге, пока снизу не донесся оглушительный треск. Не представляю, что это было, — звук такой, как будто проломился пол. Снова повеяло магией, и я даже без волшебных способностей поняла, что случилось: Лара выпустила Дейзи. Не знаю, что та сделала, но крики раздались нечеловеческие.

Папа, подумала я. Арчер. Дженна. Кэл. Нужно выбраться, чтобы вытащить их.

Потайной ход был такой тесный, что приходилось сгибаться в три погибели, и такой извилистый, что уже через несколько шагов я потеряла вход из виду, а значит, стало совершенно черно. Я машинально подняла руку — призвать магический огонек — и вспомнила, что не могу колдовать.

Я быстро шла вперед. Сзади слышался шум боя — глухие удары, грохот, похожий на гром, и снова мне почудились вдали крики. Я не позволяла себе останавливаться, с ужасом гадая, что там происходит. «Папа, Арчер, Дженна, Кэл», — повторяла я без конца. Я не смогу помочь им, если умру.

Потайной ход пошел вверх, а потолок опускался все ниже. Остаток пути пришлось ползти на четвереньках. Наконец я стукнулась головой обо что-то твердое. Пощупала — люк.

Я нажала посильнее, и люк открылся, осыпав меня землей и мелкими камушками. Надо мной высились живые изгороди садового лабиринта, — значит, я оказалась позади дома.

Выбравшись на поверхность, я зажмурилась от яркого света и на минуту решила даже, что солнце уже взошло. Да нет, когда мы с Элизабет и миссис Каснофф бежали по коридорам, было еще темно. Не так уж много времени прошло, и свет не солнечный — мягкий, лимонный, — а жесткий рыжий свет пожара.

Я поднялась на ноги и обернулась к дому.

Дом горел.

Из окон верхнего этажа вырывались языки пламени, лизали стены. Целый акр крыши, сказала нам Лара в наш первый день в аббатстве, и сейчас весь этот акр был охвачен огнем. Жар опалил кожу, я поперхнулась дымом. Воняло гарью.

Так вот почему…

С грохотом обрушилась массивная створка парадной двери. Дом, где Алису превратили в демона, где прожил жизнь мой отец. Штаб-квартира Совета — ничего этого больше не было.

А внутри остались папа и Арчер.

Мне хотелось упасть на колени, прямо в траву, и зарыдать, но чья-то рука схватила меня за плечо. Я заорала и, размахнувшись, со всей силы ударила того, кто меня держал. Впервые до меня дошло, насколько беззащитной я стала, лишившись магии. От моих слабеньких ударов никакого толка, а волшебная сила впустую исходит криком взаперти.

— Софи, это я! Я! — кричал тот, от кого я отбивалась.

Кэл.

— Все хорошо, — повторял он, прижимая меня к себе. — Все хорошо.

Я припала к нему, обессилев от страха, так что даже плакать не могла.

— Где ты был?

— Совет взял у меня показания и отправил обратно в «Гекату». Но я… Не знаю, как чуял, что здесь беда. Вернулся через итинерис. Что за чертовщина творится?

В его карих глазах отражалось пламя пожара.

— Да все Совет.

Быстрый переход