— Не знаю. Никогда там не была.

— Доктор Уолтер, — сказал Пирс. — Ретлоу О. Уолтер.

— Послушайте, — сказала женщина таким тоном, что Пирс немедленно повернулся к ней. — Вам нельзя останавливаться. Раз уж вы начали, раз добрались досюда.

Она протянула руку и коснулась рукава его пальто.

— Не переставайте идти за ней. Не останавливайтесь. Такой, как она… нужно, чтобы вы не отказывались от нее. — Был бы я ей нужен, — возразил Пирс, — она бы не уехала. Туда. В такую даль.

— Но вы же не знаете, — сказала женщина и встала. — Может, она не могла остаться. Может, она не знает.

Он стоял неподвижно с ключом зажигания в руке. Вспомнил свой домик у реки. Вспомнил Роузи Расмуссен и Сэм, которую та потеряла.

— Слушайте, — воскликнула она, пытаясь усадить его обратно. — Может, вы есть хотите? Давайте, сготовлю что-нибудь.

— Нет, — сказал Пирс. — Нет-нет.

Но она уже открыла холодильник, согнав с него серого мурлыку; ее сынок возобновил жадные вопли.

— Чем богаты, — сказала она.

— Что вы, — взмолился он и почему-то не смог отказаться.

Она дала ему сырок «Вельвета», «чудесный хлеб» и клубничную газировку, и даже это не подсказало ему, кто она такая и почему знает то, что знает; но, съев все, он почувствовал, что пища подкрепила и оживила его, и только тогда понял, как был голоден. Голоден, да, голоден как черт-те что.

— Вам нельзя теперь останавливаться, — повторила она. — Раньше же не останавливались.

— Но… — начал он.

— Мы украдем весь мир, если вы нам не помешаете, — сказала она. — Не дайте нам это сделать. Не позволяйте.

Затем она встала и прежде, чем он успел что-то сказать, стала втолковывать:

— Поедете на запад по шестому шоссе. И все. На запад по шестому, потом свернете на шестьдесят шестое.

— Шесть, — повторил он. — Шестьдесят шесть.

— Бобби, — позвал ребенок. — Бобби.

Она видела: он и правда не знает, что ему делать, а потому нашла карандаш и клочок бумаги и нарисовала маленькую карту: где повернуть влево, где вправо. Перед тем как рисовать, она лизнула карандаш. Ему подумалось: он никогда не видел, чтобы так делали; нет, видел однажды, давным-давно.

Глава одиннадцатая

Итак, он поехал дальше. Западные эстакады вознесли его машину над центром города и перенесли через реку. Он присоединился к разноцветному потоку машин, спешащих домой, или к иной цели, или без цели вовсе. Солнце уже садилось — кроваво-красное размытое пятно, перечеркнутое белыми перьями самолетов на взлете и посадке. Раньше такие закаты были редкостью, но теперь из-за выхлопных газов — обычное дело. К югу, ниже по течению, на большом острове он увидел, проезжая, огромные параболические башни ядерной электростанции, той самой, которую построил «Метатрон», чтобы снабжать энергией целый сектор мегалополиса; над верхушками башен медленно жестикулировали бесформенные паровые существа, каждое ростом с башню же.

Вероятные приверженцы вероятной секты или религии, вероятно, вооружены. Кто знает, ведь в глубинке, где он никогда не бывал, там всякое возможно. Сгустилась ночь. Он подумал: что это, словно на свете только одно шоссе, один холм, одна река; один город, одна ночь, один рассвет. Все повторяется вновь и вновь, мы воспринимаем, понимаем, пересказываем, забываем, теряем и вновь находим. Но в то же время для каждого из нас вселенная в каждую секунду простирается в бесконечность во всех направлениях, какие только можно увидеть или вообразить.