Раппопорт умолк на несколько секунд и сказал:

‘Ко мне только что пришел приказ из Континентпола явиться на внеочередное заседание кризисной комиссии в геовэбе. Все, конец, акция провалена. Серба, немедленно уходите. Следуйте в аэропорт, садитесь на ближайший рейс...’

‘Да вы охуели там все! — заорал Данислав. — Там же Ната осталась! Я поеду в Псевдозону и...’

‘К утру Псевдозона будет оцеплена. Немедленно покиньте район.’

‘Нет!’

‘И еще где-то там Жиль Фнад. Он агент по найму, сейчас, судя по всему, работает на тибетцев. Его ШВЛ — сто три процента. Достоверно известно, что он был причиной смерти около двух с половиной тысяч человек. Если вы попадете на него...’

‘Так это он был на дискотеке! — понял Дан. — Там какой-то человек забрался на сцену, убил Космо и подключил к себе микрофоны. Толпа обезумела...’

‘Ага... — протянул Раппопорт. — Ясно, почему в Общежитии... Немедленно уходите, мы...’

‘Нет.’

‘Данислав... — голос шефа звучал теперь холодно и отрывисто. — Мой приказ: лететь в Западное Сознание. Не подчиняешься? — твое дело. Но ты не такой уж ценный сотрудник, чтобы я просил Континентпол присылать за тобой остров. Дальше действовать будешь один...’

‘Ну и хер с вами.’ — сказал Дан.

‘Имей в виду, в Псевдозоне связи скорее всего не будет.’ — добавил Раппопорт напоследок и отключился.

Теперь дискотечный шар был пуст. То есть в нем не осталось никого живого, хотя трупами был завален весь пол. Данислава стошнило. Круглая сцена висела сильно накренившись, и Жиля Фнада на ней не было. Софиты уже не дергались, они слетелись облаком и замерли, посылая лучи света в разные стороны. Почти добравшись до пандуса, Дан увидел пролом в стеклянном полу и темную воду. Большая рыбина наполовину выбралась из нее; синее брюхо было продавлено, наружу сочилась розовая кашица. Широко разинутым ртом она засосала голову неподвижно лежащего человека, и от этой картины своды дискотечного шара завращались — Дан на несколько секунд потерял сознание.

Придя в себя, он пополз на четвереньках и на середине пандуса увидел мертвого солдата ‘Фурнитуры’. Ведь я не спасу ее, какой смысл соваться в Псевдозону? Я не боец, никогда не обучался этому, не умею ни драться, ни стрелять. Надо уезжать — сейчас на струнник, пока он еще действует, в аэропорт... — шлем солдата валялся рядом. Обритый затылок проломлен чем-то тяжелым и тупым. Дан принялся расстегивать сбрую, моргая слезящимися глазами, на ощупь выискивая фиксаторы и рычажки карабинов. Было тихо, лишь приглушенные стоны доносились из холла. А Ната? Она и так не понимала половину того, что происходит вокруг, только на уровне простых человеческих отношений, но все, что сверх этого, все сложные причинно-следственные связи, из которых теперь состоит жизнь на планете, — это все оставалось для нее неопределенной областью, в которой она полагалась лишь на меня, и теперь, если я вдруг исчезну... Хотя, она же может, уже и... не жива. Что это значит — опустившаяся орбитальная платформа? Реально, что там происходит? — взрыв, воронка, или ничего такого, никаких катаклизмов? Раппопорт сказал: ее смонтировали на земле и подняли на орбиту... челноком, или там есть стационарные двигатели, предназначенные не только для орбитальных маневров? Шлем оказался мертв, электроника не откликнулась, когда Данислав нацепил его: наверное, включался только если устройством пользовался тот, на кого оно было настроено. В любом случае, через узкое темное стекло слишком плохо видно — в шлемах ‘Фурнитуры’ была прошита система контроля окружающей среды, отдающая приказы посредством запахов, воспринимаемых на рефлекторном уровне, так что солдаты ориентировались больше на ‘душистые команды’ своего компа, чем непосредственно на окружающее.