Она взяла бутылку виски и некоторое время задумчиво смотрела на нее. Будь ее воля, она остановила бы выбор именно на этом напитке. Однако, исходя из того, что сегодня ей еще предстоит сесть за руль, она предпочла плеснуть в бокал немного сухого вина.

Затем, с бокалом в руке, Элин подошла к окну. Уже совсем стемнело, и ей не удалось хорошо разглядеть обширный массив Центрального парка. Но, вероятно, днем из окон квартиры Ньюмарка открывается захватывающий вид. А летом Джеймс имеет возможность вволю насладиться одной из главных достопримечательностей Нью-Йорка.

Элин еще немного постояла у окна, глядя на огни ночного города, потом снова вернулась к картинам. Вернее, к одной из них, висевшей на самой дальней стене. Лишь приблизившись вплотную, Элин поняла, что это вовсе не картина. За стеклом, на темно-фиолетовом бархате, находилась широкая пурпурная лента с медалью.

Конечно! Как Элин могла забыть! Ведь среди материалов, переданных ей Тиной, была информация о том, что в свое время Джеймс Ньюмарк выиграл на Олимпийских играх серебряную медаль по боксу.

Склонившись к стеклу, чтобы получше разглядеть чеканное изображение на медали, Элин одновременно попыталась вспомнить, что ей известно о боксе. Признаться, обширными познаниями в этой области она не обладала. В ее памяти возник ринг, на котором в лучах падающего сверху света крутился рефери в галстуке-бабочке и двое боксеров, которые, казалось, исполняли какой-то причудливый танец, время от времени нанося друг другу удары.

Элин все еще рассматривала награду, когда в комнату вошел Джеймс в коротком махровом халате в белую и зеленую полоску, до колен открывавшем мускулистые загорелые ноги. Обернувшись, Элин увидела, что Ньюмарк направился к столику с бутылками и налил в бокал немного джина, разбавив его водой из сифона. Затем он подошел к ней.

— Мм… я только вчера узнала, что ты участвовал в Олимпийских играх. И даже одержал победу, насколько я понимаю. — Элин кивком указала на медаль.

Джеймс пожал плечами.

— Тебе и не нужно было знать об этом. Похоже, мне просто повезло. Хотя справедливости ради надо признать, что в тот день я был на седьмом небе от счастья.

Элин крепче сжала бокал, изо всех сил стараясь противостоять чувственному магнетизму, исходившему от Джеймса. Создавалось впечатление, что он может в нужный момент пользоваться своим шармом с такой же легкостью, как другие люди включают и выключают свет.

Не поддавайся его чарам, предупреждала себя Элин. Вспомни, как он тебя встретил!

Однако взгляд ее сам собой соскользнул на темные завитки волос, видневшиеся на загорелой груди Джеймса в разрезе халата. Затем Элин усилием воли подняла глаза, только для того, чтобы увидеть ниспадающие на лоб Ньюмарка мокрые после душа волосы. В эту минуту он был притягателен как никогда!

Если Джеймс всегда выглядит дома подобным образом, неудивительно, что женщины так и падают к его ногам. Хотя справедливости ради следует добавить, что успеху у представительниц слабого пола он также обязан красивым зеленым глазам, обрамленным длинными темными ресницами.

Поглубже вздохнув, чтобы слегка успокоиться, Элин уловила запах одеколона и поняла, что Ньюмарк успел побриться. Как, пронеслось в ее голове, неужели он собирается повторить то, что произошло между нами в его кабинете? Ну нет, этому не бывать!

Элин никогда не позволяла себе вольностей с женатыми или помолвленными мужчинами и сейчас не собиралась нарушать свои принципы. Ни за что, решительно подумала она и тут же вспомнила прикосновение горячих губ Джеймса, силу, скрытую в его мускулистом теле, плотно прижимавшемся к ее собственному там, в кабинете.

В своем ли ты уме, озабоченно спросила себя Элин. Джеймс вовсе не собирается целовать тебя! Совершенно очевидно, что у него и в мыслях нет ничего подобного. И вообще, он не меньше тебя самой раздосадован по поводу того постыдного происшествия, порожденного лишь его гневом и несдержанностью.