— А, ты сразу требуй сразу все, — сказал Ярощук серьезно. — Чтобы потом не отвлекаться на мелочи. Я запишу. Значит, тебе прокурора, адвоката? Пить предпочитаешь коньяк или виски? Апельсиновый сок надо?

Хорхороев набычился, опустил голову и смотрел на Ярощука исподлобья.

— Я думал, Муса, что ты умнее и сам догадаешься, в чем дело. Увы, придется объяснить. Ты газеты читаешь? Вот просмотри. Материал для размышления.

Он положил перед Хорхороевым свежий номер «Московского комсомольца» и ткнул пальцем в заметку под рубрикой «В номер. Срочно».

"Смерть на вираже.

Искусство проезжать крутые повороты никак не дается столичным водителям. Вчера ночью при выезде с Улицы 1905 года на Краснопресненскую набережную водитель черного «Гранд Чероки» не справился с управлением. Машина сбила чугунный парапет, отделяющий Москву-реку от дороги и с ходу влетел в реку. Судя по силе удара, машина летела со скоростью свыше ста двадцати километров в час. При ударе о преграду дверцы салона распахнулись, водителя выбросило наружу. Несмотря на то, что река здесь не очень глубокая, тело водителя найти не удалось.

Как нам сообщили в Государственной инспекции безопасности дорожного движения, машина зарегистрирована на имя президента мелкооптовой торговой фирмы «Кизлярка» г-на Руслана Адугова…"

Хорхороев прочитал заметку и молча отодвинул газету.

— Думаю, — сказал Ярощук, — теперь тебе не надо объяснять, что мы сейчас беседуем с покойником? Тебя нет физически. Ты утоп. А у тех, кого нет, не имеется и прав. Ни на прокурора, ни на адвоката.

— То, что вы делаете, незаконно.

— Догадливый, — сказал Ярощук, — но из этого ничего не вытекает. У меня при взрыве дома в Печатниках погиб старый знакомый. Как думаешь, та акция была законной? Время расплаты всегда наступает.

— Думаешь, испугал?

— И не пытался. Просто проинформировал.

— Тогда все, что я предложу сейчас, пришло в голову не от страха. Просто я трезво оцениваю реальность и считаю, что лучше с вами пойти на сотрудничество. Но на моих условиях.

— Вот как? И что за условия?

— Прежде мне ответьте, кто будет принимать решение, как со мной поступить? Ваш генерал?

— Тебе трудно поверить, но решения принимаю я, — сказал Бойко и вздохнул. — Каким бы оно ни было, отвечаю за все я.

— А что, над вами уже нет генералов?

— Есть, но с мертвыми душами они предпочитают не связываться. Зачем высокому начальству отвечать за людей, которые утонули?

— Мне нужны гарантии. Пусть вас не смущает, если я скажу, что и сам давно уже сыт играми, в которые так долго играл. Вот так сыт, — Хорхороев ребром ладони провел по горлу. — Я всегда был вашим врагом. Это вы знаете. Но иногда интересы врагов могут совпадать. Я дам важные сведения, а вы меня отпустите под мое обязательство больше никогда не выступать против России. То, что в глазах своих я мертв, дает мне возможность выйти из игры. У меня есть заграничный паспорт на другую фамилию. Я исчезну с горизонта навсегда. С вашего и с нашего — чеченского.

— Договор такого рода возможен, если он будет подкреплен действительно серьезными сведениями, которые вызовут наш интерес.

— Сведения серьезные.

— Например?

— Могу указать места расположения секретных арсеналов, заложенных в Урус-Мартановском, Веденском и Итум-Калинском районах на случай ведения партизанской войны.

— Это серьезно. Дальше.

— Так вы принимаете мои условия? Мне необходимы гарантии.

— Как вы их мыслите? Мне дать клятву на Коране?

— Не надо богохульствовать.