— Вот я тебе еще кое-что покажу. Резванов вынул из папки топографическую карту, склеенную из нескольких листов. Развернул, расстелил.

— Смотри сюда!

Полуян взглянул — карта была испещрена красными точками.

— Вижу.

— Теперь объясняю. Обобщив сообщения агентуры и данные армейской разведки, я отметил все места, которые назывались как возможные объекты атак террористов…

— Так, так…

Полуян уже с интересом начал рассматривать карту. Первым делом в глаза бросалось обилие красных точек. Они, как следы кори, запятнали бумагу. Сыпь располагалась неравномерно. В некоторых местах стояли рядом по две-три точки, в других их оказывалось по пять-шесть.

— За какой срок нанесены отметки?

— Я взял только последний месяц.

— Так, так…

Палец Полуяна вдруг остановился возле группы квадратиков, означавших населенный пункт «Ковыльная».

— А почему здесь ни одной отметки?

— Вот! И я о том же! — Резванов вскинулся и просиял. — Ты сразу заметил.

— Заметил, но пока не понял. — Полуян вопросительно поглядел на Резванова. — Почему здесь нет никаких твоих отметок?

— А ни в одном сообщении в течение месяца Ковыльная не упоминалась.

— Только Ковыльная?

— Еще Красноказачья и Горячий ключ.

Полуян нашел названные станицы. Они лежали более чем на сорок километров севернее Ковыльной. Три эти станицы вместе образовывали нечто похожее на равносторонний треугольник. При этом Ковыльная находилась в острие угла, обращенного к Чечне. Полуян встал.

— Я все понял, майор.

— Что именно?

— Ковыльную они берегут для удара. Все остальное — чистая «деза». Ну, «чехи»! Ну, молотки!

Казбек довольно ухмыльнулся: место ему было знакомо до последнего бугорка. На этом маршруте они уже однажды под командой Рахмана Мадуева ловко поймали русских. И дали такого шороху, что потом две недели подряд московское телевидение показывало обгоревшие коробки броневиков и трупы солдат, а военное начальство бессовестно врало, преуменьшая составленные потери. Пресса орала — шестьдесят убитых. Какой-то штабной генерал, потупив глаза, опровергал: не шестьдесят, а пятнадцать. Позже военные раскошелились: оказалось у них сорок восемь погибших! И только когда журналисты-очевидцы на пресс-конференции зажали самого военного министра, тот признал: все-таки не шестьдесят, а пятьдесят девять. Тут же добавив, обличая корреспондентов: «Ваша пресса, как всегда, завралась».

Казбек сейчас пребывал в приподнятом настроении. Ему, простому шоферюге, подчинили настоящего подполковника, и теперь Казбек по-настоящему ощущал себя командиром — большим и важным.

— Э, Орцхо! — крикнул он боевику, сидевшему неподалеку от землянки, замаскированной в лесу. — Позови ко мне Мадуева!

Сам он вылез из-под крыши и сел на круглый камень.

— Звал меня? — Салах подошел, вытирая руки носовым платком. Он только что умылся в ручье.

— Садись, есть дело. Завтра федералы пойдут через Черный ключ. Морская пехота. Надо им чешую почистить.

— Что решил?

— Встретим их в ущелье над речкой.

— Второй раз на том же самом месте? — Салах с сомнением покачал головой. — Не выйдет.

Казбек улыбнулся. Он испытывал к этому Мадуеву, двоюродному брату своего первого командира Рахмана, не просто недоверие, он опасался его. Было ясно, если Салах Мадуев сумеет показать себя в деле, то ему и переподчинят отряд, а он, Казбек, окажется опять самым обычным боевиком.