Еще засветло Чигирик заметил, что двое из чеченцев, забросив автоматы за спины, ушли с летовки. Должно быть, направились в ближайший отряд боевиков доложить о своей удаче. Вести за собой пленных на ночь глядя они не рискнули.

В овечьем стане остался только один сторож. Он сидел за домом, и его не было видно. Только отблески костра плясали на земле желтыми языками.

Когда все вокруг стихло, Чигирик толкнул Крепакова локтем. Шепнул:

— Давай, налегли!

Они дружно дернули цепь. Штырь заскрипел, но не поддался.

— Больно руку. — Крепаков дул на запястье, которое обжимал металл.

— А ты тяни свободной рукой за цепь, чтобы не давило. Только не кряхти. Раз-два!

Снова дернули цепь. И опять… и опять…

Оба взмокли. Руки, державшие цепь, саднило. Чигирик, отдышавшись, уже хотел после очередной попытки сказать: «Отбой!», когда бревно хрустнуло изнутри, и стержень со звоном вылетел из гнезда.

Оба пленника рухнули на землю. Перепуганный Крепаков вскочить, но Чигирик удержал его.

— Лежи! И тихо. Замри!

Они застыли в неудобных позах, чутко прислушиваясь. Вокруг все было по-прежнему тихо.

— Встаем. Без шума.

Они поднялись с земли. Штырь болтался на цепи, негромко позвякивая.

— Зараза! — Чигирик выругался сквозь зубы и взял штырь в руку. — Пошли. Только тихо.

Караульный сидел у костра, протянув руки к огню. Автомат он положил рядом с собой на землю. Здесь, в горах, он ничего не боялся — чувствовал себя в безопасности. Пленные на железной цепи — зубами не пережуешь. Федералы по ночам воевать не умеют, в горы не суются.

— Бить будешь ты. — Чигирик передвинул кольцо стержня по цепи и вложил железо в руку Крепакова. — С левой руки у меня не получится. И бей ему по кумполу. По макушке. Резко и сильно.

— Может, все же вы? — Шепот солдата прозвучал плаксиво.

— Был бы левша, не просил.

Стараясь двигаться бесшумно, они выбрались из-за сарая в тень вдоль стены. Чеченец грустно и монотонно тянул песню.

Двое шли рядом, в танце. Чигирик то и дело подталкивал солдата локтем в бок. Последний шаг у них был самым широким.

Крепаков размахнулся, насколько ему позволяла длина цепи. Вместе с ним приподнял руку и Чигирик, чтобы не мешать удару. Железный стержень, опускаясь, звякнул цепью. Караульный, пытался обернуться, но металл уже ударил его по голове с тупым, чмокающим звуком. Чигирик наподдал чеченцу по спине ногой, и тот ткнулся лицом в костер.

Чигирик быстро нагнулся, схватил автомат. Отщелкнул рычаг предохранителя.

— Возьми подсумки, — приказал он Крепакову. Бронежилет, снятый с явно российского солдата, с двумя дополнительными рожками в кармашках, лежал рядом.

Из-за леса поднималась луна. Голубоватый свет заметно разжижал ночную темень. Задрав голову, Чигирик отыскал Большую Медведицу, затем нашел Полярную звезду. Определил направление на запад.

— Будем идти туда. А пока давай пошуруем в домике.

— Надо скорее уходить, — возразил Крепаков. — Смываться.

— Слушай, друг. — Чигирик дернул цепь, подтянув солдата к себе вплотную. — Ты рассуждаешь, будто нас обоих еще не клюнул в зад жареный петух. Мы что с тобой, потопаем по горам, как медведи на одной цепи?

— А что в доме? — Крепаков боялся входить под незнакомую крышу: — Вдруг там кто-нибудь окажется.

— Поищем гаечные ключи. А может, найдем молоток.