Открылась дверь и в кабинет вошел начальник Генерального штаба генерал армии Кащлев. Крепко пожал руку Шалманову.

— Искренне поздравляю, Георгий Петрович! — И без паузы продолжил. — Давай сразу к карте.

Они подошли к столу, на котором лежала большая топографическая карта Северного Кавказа — Чечни и Дагестана.

Сергиенко оперся обеими руками о стол, склонив лобастую голову.

Не глядя на Шалманова спросил:

— Как смотришь на то, чтобы принять под свою руку направление? Вот это…

Министр провел рукой, прихватив пограничные территории Чечни и Дагестана.

— Плохо смотрю, — ответил Шалманов.

— Здесь будет решаться судьба державы, — сказал министр. — Поэтому нужна твердая рука и свежая голова. И пойми, Георгий Петрович, речь сейчас идет не об услуге министру, а о службе Отечеству.

Шалманов поморщился, как от внезапной зубной боли.

— Не надо меня убеждать такими доводами. В Чечне мы защищаем не Отечество, а солдатской кровью замываются ошибки, которые совершены правительством. По хорошему операцию следовало начать с суда над теми, кто вооружал Дудаева и кто его финансировал.

Лицо Сергиенко приняло обиженное выражение.

— Ты в чем-то меня обвиняешь?

— Да не в этом дело. Когда солдат идет в бой, он должен искренне верить в то, что его начальники в состоянии реально оценивать обстановку и отделять правду от лжи.

— Считаешь, что я не умею этого делать?

— Не доверять у меня вам нет оснований.

Сергиенко снова поморщился.

— Тогда, я приказываю тебе принять командование группировкой. Сейчас встанешь, кругом и — шагом марш!

— Слушаюсь! — Шалманов поднялся и одернул китель.

Гоги Кудидзе — главарь ватаги, происходивший из обедневшего, но все же княжеского рода, однажды поставил Патрику диагноз: «обрезанный грузин» и это определило место мальчишки в уличной иерархии. Он не старался всегда участвовал в играх сверстников, предпочитая наблюдать со стороны. Потому что попытки ввязаться в игру чаще всего кончались печально. Патрику тумаков доставалось больше, чем другим: То получал по шее, то возвращался домой с расквашенным носом.

Именно в те годы и определился характер Патриция, который понял, что управляет людьми не только сила, но и хитрость. Он оценил любовь городских грузин к показухе и пижонству. Хилый интеллигент, пробивавшийся заработком, получаемым в поганенькой жилконторе, встречаясь с приятелями на проспекте Руставели, возле гостиницы «Тбилиси», считал нужным небрежно вынуть из кармана пачку «Мальборо» и со смаком пустить при всех в тбилисский воздух струю импортного дыма. Подметил Патрик и то, что большинство его приятелей приводили в восторг любые шмотки, если на них стоял лейбл «Made in USA».

Сам Патрик относился к вещам без особого почтения и отдавал предпочтение тем, которые сделаны добротно и стоят недорого. К двадцати годам он регулярно появлялся на шумном базаре в Сабуртало и сумел сколотить деньжат, часть из которых пускал на предмет укрепление своего влияния. Гоги Кудидзе, тот самый княжеский потомок в десятом колене, с трудом освоивший азы школьной науки и ставший местным уголовным авторитетом, был приобретен Патриком со всеми своими потрохами.

Влияние Бадришвили на деловые круги в Грузии и России приобрело новый вес сразу после того, как Патриций зарегистрировал на имя Кудидзе юридическую фирму с названием «Укос плюс». Расшифровывалось все довольно просто: «Улаживание конфликтных ситуаций». Что такое «плюс» Бадришвили и сам объяснить не мог, но добавка такого рода была модной и сама просилась, чтобы ее уложили в строку.