|
Вот почему план может сработать. - Почему священника не может изображать другой полицейский? - заныл Грегори. - Пусть какой-нибудь ваш агент поработает отцом Грегори. - Потому что ты настоящий актер, куда до тебя ребятам из отдела. Грегори продолжал считать, что участвует в тайной операции, организованной полицией. - Нет, я - пас, - уперся он. - Я больше не желаю быть отцом Грегори. Лучше уж сидеть в тюрьме, чем подставлять задницу Пинки Дювалю. Берк приблизил к нему лицо. - Если ты сейчас выйдешь из игры, твоя тощая задница станет добычей всех извращенцев нью-орлеанской тюрьмы. Я об этом позабочусь. Грегори вжался в стенку мужского туалета. Берк бросил сквозь зубы: - В последний раз спрашиваю, отец Грегори, завтра в какое время? * * * - Безмерно рад вас видеть, миссис Дюваль. - Грегори Джеймс обезоруживающе улыбнулся и протянул руку хозяйке. - Спасибо, что согласились встретиться с нами. Она взглянула на второго священника. - Это отец Кевин, - пробормотал Грегори. - Мой коллега и один из основателей "Дома Дженни". Берк так назвался в честь Кева Стюарта, решив, что это наиболее подходящее имя. - Спасибо, что пришли, - сказала она. - Я польщена, что вы обратились ко мне за помощью. Дворецкий проводил их в солярий, выходящий на зеленую лужайку. Отсюда открывался вид на беседку. Поглядев на нее, Берк заметил: - Ваш дом расположен в чудесном месте, миссис Дюваль. Он не боялся, что Реми узнает его голос. В исповедальне он почти шептал и приглушенно кашлял, изображая простуду. И уж совсем невероятно, что она найдет сходство между лощеным отцом Кевином и небрежно одетым, усатым мужчиной в бейсбольной кепке, который в кафе отдал ей забытый пакет с апельсинами. - Спасибо. Садитесь, пожалуйста. Они с Грегори сели рядом на плетеный диван. Она расположилась в кресле напротив и предложила кофе. Отец Грегори улыбнулся дворецкому. - Я выпью чашечку. Без кофеина. - Я тоже, - сказал Берк. Дворецкий ушел, оставив миссис Дюваль с двумя священниками. И ее телохранителем. Плечи охранника были шире спинки кресла, а плетеное сиденье, казалось, вот-вот проломится под его тяжестью. Темный костюм совершенно не гармонировал с залитой солнцем комнатой. Телохранитель здесь смотрелся так же нелепо, как обезьяна на балетной сцене. |
