Вдруг рокот мотора начал стихать, и Гарри невольно задержал дыхание. И через полсекунды увидел, как катер медленно прошел мимо. Управлял им светловолосый человек с чеканным профилем, отчетливо видимым на фоне противоположной стены. Одной рукой он держал руль, а другой, похоже, стискивал горло Сальваторе Белзито. Они мелькнули и исчезли, свет померк; лодка закачалась на проникшей в пещеру волне, поднятой моторкой.

Гарри растопырил руки и уперся в стены, чтобы лодка, не дай бог, не громыхнула. Сердце вновь отчаянно затрепыхалось у него в груди. Настороженно подняв голову, он ждал. Секунда. Вторая. А потом мотор умолк. Еще через секунду волны успокоились и все стихло.

85

Томас Добряк направил лодку по плавной дуге и остановил ее носом в ту сторону, откуда приплыл. Он пристально обшаривал взглядом пещеру – сверкающие стены, испещренные множеством выступов и впадин, глубокую зеленовато‑черную воду, в которой свет от его прожектора рассеивался на бесчисленные лучики, разбегавшиеся во все стороны.

– Сядь… – Добряк медленно отвел бритву от горла Сальваторе и кивнул на скамью, прикрепленную к фальшборту.

Итальянцу хватило одного взгляда убийцы; он незамедлительно повиновался. Опустившись на скамью, он скрестил руки на груди и задрал голову к неровному потолку пещеры. Он готов был смотреть куда угодно, лишь бы не на труп своей жены, лежавший возле его ног; он сам положил туда мертвое тело, которое Добряк заставил его принести с того места, где убил ее, от самой клети подъемника.

Искоса взглянув на Сальваторе, Томас Добряк запустил руку в карман. Оттуда он извлек небольшой мешочек из черного нейлона. Открыв его, вынул маленькие наушники с длинным проводом, вставил их в уши, прицепил к воротнику куртки миниатюрный микрофон и присоединил провод к коробочке, прикрепленной к его поясному ремню. Что‑то чуть слышно щелкнуло, и на приборе зажглась красная лампочка. Убийца повернул пальцем регулятор громкости, и сразу же в его ушах зазвучало множество разных звуков. Электроника эффективно усиливала любые шумы. Эхо в туннеле, плеск и журчание воды. Внимательно прислушиваясь, он медленно и ровно поворачивал микрофон. От левой стены к правой.

И не слышал ничего.

Обратно. От правой стены к левой стене.

И опять ничего.

Наклонившись, он выключил прожектор и оказался в непроглядной мгле. Выждал. Двадцать секунд. Тридцать секунд. Минуту.

И опять описал микрофоном полукруг. Слева направо. И обратно. И еще раз обратно.

– …Ждите…

Он застыл – это был голос Гарри Аддисона, его шепот. Он выждал еще немного. Ничего. Он провел микрофоном еще медленнее.

– …без капель… – сказала медсестра Елена Восо так же тихим шепотом, как говорил американец.

Они были здесь. Где‑то в темноте, окутывавшей пространство перед ним.

Вилла Лоренци. То же время

Войдя в спальню Эдварда Муи, Роскани зажмурился от ударившего в глаза яркого солнечного света. Криминалисты все еще возились в ванной. В раковине обнаружили следы крови, а на полу – отпечатки босых ног.

После того как поэт вернулся в свои комнаты после утренней встречи с Роскани во время первого полицейского обыска, его никто больше не видел. Ни обслуживающий персонал виллы, ни карабинеры, которые несли охрану вокруг нее. Ни одна живая душа. Муи попросту исчез. Как и моторная лодка Эроса Барбу.

В окно Роскани видел на озере два полицейских катера. На одном находился Кастеллетти, руководивший поиском на воде. Скала, бывший армейский спецназовец, с десятком карабинеров, имевших горно‑стрелковую подготовку, шел берегом к югу от виллы. Детективы сошлись во мнениях, что Муи вряд ли мог отправиться на север: в этом направлении он никак не мог миновать Белладжио; там его отлично знали, а сейчас было полным‑полно полицейских в форме.