Изменить размер шрифта - +
После этого заявления итальянское правительство официально распустило Gruppo Cardinale и закрыло расследование.

Ватикан хранил полное молчание.

 

* * *

 

Первого октября, ровно через две недели после заявления прокурора Марчелло Тальи, Capo del Ufficio Centrale Vigilanza Яков Фарел решил взять первый за пять лет отпуск. Когда он намеревался пересечь в своем личном автомобиле итало‑австрийскую границу, его арестовали по обвинению в убийстве итальянского полицейского, ispettore capo Джанни Пио. В настоящее время он дожидается суда.

И это событие Ватикан оставил без комментариев.

 

И еще кое‑что…

 

 

Лос‑Анджелес. 5 августа

 

После его возвращения возобновилась бурная деятельность – разработка и подписание контракта на продолжение «Собаки на Луне» не мешали ежедневным, а то и более частым, продолжавшимся по часу с лишним телефонным разговорам с Еленой, которая в Италии готовилась телом и душой к переезду в Лос‑Анджелес. В то же время Гарри стало все сильнее и сильнее тревожить воспоминание о разговоре, который состоялся у них с Дэнни, когда они возвращались из Мэна в Бостон.

Он начался с вопроса, о котором Гарри постоянно думал, но никак не мог найти на него ответ. Теперь, в свете восстановленных родственных отношений с братом после того, что они вместе перенесли, и тех секретов, которыми поделились, он счел совершенно естественным обратиться к Дэнни, чтобы тот кое‑что прояснил.

 

Гарри: «Ты позвонил мне в пятницу рано утром по римскому времени и оставил на автоответчике сообщение, что тебе очень страшно и ты не знаешь, что делать. Ты сказал: „Да поможет мне Бог“».

Дэнни: «Верно».

Гарри: «Я так понимаю, это было связано с тем, что ты недавно выслушал исповедь Марчиано и был напуган ее содержанием и теми последствиями, которые повлекло бы за собой то, о чем ты узнал».

Дэнни: «Да».

Гарри: «А если бы я оказался дома и ответил на твой звонок? Ты рассказал бы мне об этой исповеди?»

Дэнни: «Я тогда был так растерян, что даже не могу сказать, как повел бы себя. О том, что выслушал исповедь, может быть, и сказал бы. А что в ней говорилось – нет».

Гарри: «Но ты меня не застал, ограничился словами на автоответчике и через несколько часов очутился в автобусе, шедшем в Ассизи. Почему именно туда? Вряд ли в Ассизи после землетрясения остались церкви, пригодные для молитвы».

 

Тогда‑то Гарри и показалось, что Дэнни чувствует себя неловко от его расспросов.

 

Дэнни: «Это не имело никакого значения. Время было ужасное, автобус шел в Ассизи, а этот город казался мне наилучшим духовным прибежищем. Я всегда относился к нему именно так… Но ты‑то к чему клонишь?»

Гарри: «К тому, что там было не просто твое духовное прибежище, что у тебя могли быть и другие причины для поездки».

Дэнни: «Например?»

Гарри: «Например, встреча с кем‑то».

Дэнни: «С кем же?»

Гарри: «С Итоном».

Дэнни: «Итоном? Но с какой стати мне могло понадобиться ехать в Ассизи, чтобы встретиться с Итоном?»

Гарри: «Ты говорил…»

Дэнни: «Гарри, это просто смешно. Ты ошибаешься. Только и всего».

Гарри: «Дэнни, он из кожи лез, чтобы добраться до тебя. Когда он снабдил меня фальшивыми документами… это же было все равно что самому сунуть голову в петлю. Если бы дело вскрылось, у него были бы колоссальные неприятности».

Дэнни: «Такая у него работа…»

Гарри: «Его убили, когда он пытался тебя разыскать. Может быть, он даже тебя защищал».

Дэнни: «Такая у него работа…»

Гарри: «Ну так я говорю, что на самом деле ты все эти годы ездил в Ассизи не за духовным утешением, а чтобы передавать информацию… Итону».

Быстрый переход
Мы в Instagram