Да, это, несомненно, был Гарри. И Елена, отчего ему стало легче – она находилась рядом с ним все последние дни. И некоторым образом связывала его с реальностью. Однако он чувствовал себя очень слабым. Даже думать – где они находятся, откуда взялся Гарри – было чрезвычайно тяжело. Потом в его памяти возник образ Гарри, держащего его за руку и помогающего ему выбраться из воды. Так вот какой была та секунда, когда они увидели друг друга и поняли, что после стольких лет снова вместе.

– Я… – Дэнни поднес руку к голове, – я не очень ясно… соображаю…

– Дэнни, все в порядке, – ласково произнес Гарри. – Все будет хорошо.

– Да, мистер Аддисон, на это можно надеяться, – твердо сказала Елена, посмотрев на Дэнни. – Я думаю, что нам стоит говорить со святым отцом откровенно, ему тоже следует понимать, что он был очень плох. У него началось улучшение, но из‑за недавних событий лечение пошло насмарку. Думаю, что в физическом плане все обстоит неплохо. Но могут быть трудности с речью, с узнаванием, с тем и с другим… И только время покажет, насколько он восстановится.

Она перевела взгляд на Гарри.

– Мистер Аддисон, далеко отсюда до грузовика? – Она вдруг заволновалась из‑за времени, из‑за того, что тени за пределами грота сделались заметно длиннее. – Сколько туда идти?

Гарри замялся, поглядывая на Дэнни. Он боялся лишний раз потревожить или испугать его и потому взял Елену под руку и повел к выходу из пещеры, бросив вслух, что хочет показать ей, как намерен выбираться отсюда.

Когда они остановились возле скал, которые скрывали их от взглядов со стороны озера, Гарри повернулся к монахине.

– Полицейские нашли пещеру. Над холмом, где подъемник, кружит вертолет. Кто знает, может быть, блондин удрал тем путем… Но они наверняка знают, что Дэнни здесь был и что он жив. – Гарри помолчал, подбирая слова. – Елена, вы оставили там свои вещи. Они знают, кто вы… и, вероятно, знают о том, что я там тоже был, потому что я неосторожно прикасался к самым разным вещам. Полиция обыщет туннели и коридоры и, не обнаружив нас, примется прочесывать все окрестности. Дорога здесь – хуже некуда, но если мы сможем выбраться, прежде чем они сюда доберутся, причем засветло, чтобы не пришлось включать фары, у нас может получиться. По крайней мере, мы доберемся до шоссе и вольемся в поток движения. Но надежда будет лишь на то, что к тому времени уже стемнеет и нам удастся проскочить через контрольный пункт, как получилось утром.

– И куда же мы поедем, мистер Аддисон?

– Если повезет, то по автостраде на Комо, а оттуда к северу, в Кьяссо, к швейцарской границе.

Елена взглянула ему в глаза.

– А дальше, мистер Аддисон?

– Я точно не знаю…

Внезапно Гарри почувствовал, что Дэнни пристально глядит на них из глубины грота. Гарри впервые увидел его издалека и лишь сейчас понял, как же сильно брат изменился. Измученный, изувеченный… Но по‑прежнему полный боевого духа; такой же, каким Гарри всегда помнил его. Порой упрямый до тупости, но никогда не сдающийся. Сейчас, однако, он был практически беспомощен.

Гарри резко повернулся к Елене. Прежде чем они куда‑либо поедут, она должна уяснить одну вещь.

– Вы ведь знаете, что меня ловят по обвинению в убийстве итальянского полицейского. А Дэнни – первый подозреваемый в убийстве кардинала‑викария Рима.

– Да.

Гарри пристально посмотрел ей в глаза.

– Мне очень важно, чтобы вы поняли: я не убивал полицейского. Виновен или не виновен мой брат, я не знаю и не узнаю до тех пор, пока его сознание не прояснится настолько, чтобы его можно было напрямую спросить об этом. Но и тогда не знаю, захочет он отвечать или нет… Так или иначе, кому‑то очень нужно его убить.