Роскани сразу же распорядился, чтобы аппарат Gruppo Cardinale в Риме немедленно направил запрос об аресте Томаса Добряка во все полицейские управления Европы. Одновременно в средства массовой информации по всему миру были направлены самые свежие фотографии убийцы, сопровождаемые комментарием, в котором сообщалось, что Добряк – скрывающийся преступник, которого Gruppo Cardinale разыскивает в связи с убийством кардинала‑викария Рима и взрывом пассажирского автобуса Рим – Ассизи. О причастности Добряка к этому взрыву Роскани подумал сразу же, как только заподозрил его в убийствах. Это была характерная особенность террориста, хорошо известная полиции и разведкам всего мира, он вновь и вновь поступал так, когда не выполнял работу сам, а выступал в роли субподрядчика и нанимал убийц. Принцип был очень прост – убить убийцу. Позволить мужчине или женщине выполнить работу, а потом избавиться от него или от них как можно скорее, устранив тем самым след, по которому можно было бы выйти на Добряка или людей, дающих ему задания.

Такая версия объясняла находку пистолета с глушителем на месте гибели автобуса. Добряк отправил убийцу в эту поездку, чтобы тот устранил отца Дэниела, и взорвал автобус, рассчитывая ликвидировать убийцу и ведущий от того к нему след. Вот только убийца малость подзатянул со своим делом, и план сработал не полностью. Однако обгоревший пистолет и взорванный автобус, взятые вместе, однозначно указывали на Томаса Добряка.

А теперь, согласно новейшей информации, которую Кастеллетти и Скала получили из Милана, полиция добыла новые факты, напрочь отметавшие любые сомнения. Альдо Чианетти, модельера женской одежды, найденного убитым в уборной одной из станций техобслуживания на трассе Комо – Милан, видели среди пассажиров последнего рейса скоростного катера из Белладжио; там он беседовал с женщиной, носившей большую соломенную шляпу, – молодой полицейский из Белладжио сказал, что она показала американский паспорт и говорила с характерным акцентом, – и сошел на берег в Комо вместе с ней.

Миланская полиция тем временем разворачивала поиски от улицы подле «Палас‑отеля», где был обнаружен темно‑зеленый автомобиль «БМВ» Чианетти. Невдалеке находился главный миланский железнодорожный вокзал. Время смерти модельера определили довольно точно – между двумя и тремя часами ночи. И полиция, взявшаяся за билетных кассиров и контролеров, дежуривших на вокзале между двумя и пятью часами, без труда нашла словоохотливую немолодую кассиршу, продавшую билет женщине в соломенной шляпе около четырех часов утра. Женщина ехала из Милана в Рим.

Женщина? Никакая не женщина, а Томас Добряк!

Двигатели взревели громче, и вертолет с легким толчком коснулся посадочной полосы. Почти сразу же дверь отворилась, и трое полицейских, низко пригибаясь под продолжавшими мелькать над головами лопастями несущего винта, побежали по ровному асфальту к стоявшему поблизости маленькому реактивному самолету, нанятому, чтобы доставить их в Рим.

– С номером мы не ошиблись, – крикнул на бегу Кастеллетти. – Он из серии, предназначенной для машин, обслуживающих самого Папу и высших кардиналов. Ни одна из них не прикреплена ни к кому персонально. Номер «Эс‑си‑ви‑тринадцать» приписан к «мерседесу», которого сейчас в Ватикане нет – его отправили на техобслуживание.

Церковь.

Ватикан.

Рим.

Эти три слова назойливо повторялись в мозгу Роскани. На их фоне он услышал свист турбин самолета, почувствовал, как шлепнулся в кресло, пристегнулся ремнем, и самолет сразу же покатил по полосе. Через двадцать секунд они оказались в воздухе, и под фюзеляжем звучно закрылись створки убранных шасси. Расследование, начавшееся после убийства кардинала‑викария Рима, вернулось к своему исходному пункту, описав полный круг.