Гарри несколько секунд недоумевающе смотрел на карлика, но потом повиновался. Сняв обертку, он развернул содержимое. Черные брюки, черная рубашка, черный пиджак и белый воротничок католического священника. Все поношенное, но вполне пригодное.

– Сделаешься собственным братцем. Годится?

Гарри растерянно посмотрел на карлика.

– Ладно, пусть не твоим братом, но все равно священником. А почему бы и нет? У тебя уже и щетина отросла, с первого взгляда тебя не узнаешь. Кем еще стоит прикинуться в городе, где полно священников? В кармане порток несколько сот тысяч лир. Не так уж и много, но хватит, чтобы ты мог куда‑нибудь зарыться, раскинуть мозгами и решить, что делать дальше.

– Но почему?.. – пробормотал Гарри. – Ты же мог выдать меня полиции и получить награду.

– Твой брат жив?

– Я не знаю.

– Это он убил кардинала‑викария?

– Я не знаю.

– Ну вот видишь? Если бы я продал тебя полиции, у тебя не осталось бы никаких шансов выяснить, что и как на самом деле. Жив ли твой брат. Убийца он или нет. А откуда ты это узнаешь, если сам не разберешься? Только не забывай, что тебя тоже ловят за убийство полицейского. Так что история становится вдвое интереснее, точно?

– Этих денег тебе хватило бы надолго.

– Но для этого нужно, чтобы полиция отдала их мне. А мне нельзя идти в полицию, мистер Гарри. Потому что я и сам тоже убийца… А если я поручу это дело кому‑нибудь другому, вроде как предложу в долю войти, то, вероятнее всего, мой партнер прикарманит денежки и тю‑тю… Ты окажешься в тюряге, а я останусь на бобах. Сам подумай: что в этом хорошего?

– И все‑таки почему?

– Я тебе помог?

– Да.

– Чтобы отпустить тебя на все четыре стороны, мистер Гарри, и посмотреть, на что ты годишься. Много ли у тебя ума и смелости. Сумеешь ли ты выжить и выбраться из этой передряги. Найти ответы на свои вопросы. Доказать, в конце концов, свою невиновность.

Гарри пристально всмотрелся в его лицо.

– И это все, да?

Геркулес поднялся, опираясь на костыли. Впервые за все недолгое время знакомства Гарри увидел печаль на его лице.

– Тот человек, которого я убил, был богатым и вдрызг пьяным. Он хотел разбить мне голову кирпичом, потому что ему было противно на меня смотреть. Мне нужно было что‑то сделать, вот я и сделал. Ты здоровый, красивый, умный парень. Если сумеешь воспользоваться тем, что тебе дано, у тебя будет шанс. У меня шанса нет. Я уродливый карлик, да к тому же еще и убийца, и мне суждено до конца своих дней прятаться, словно крысе, в подземелье… Мистер Гарри, если тебе удастся выиграть свою игру, может быть, ты вспомнишь обо мне? Потратишь немного денег и сделаешь еще что‑нибудь, не знаю, что уж там понадобится, чтобы вытащить меня отсюда. Если я доживу до тех пор, тебе любой цыган скажет, где меня найти.

Гарри захлестнула волна теплоты и искреннего восхищения; внезапно ему показалось, что рядом с ним находится очень незаурядный человек, чуть ли не высшее существо. Вскинув голову, он улыбнулся, подумав о том, какие причудливые коленца выкидывает жизнь. Неделю назад он совершал деловую поездку в Нью‑Йорк и считался самым преуспевающим из молодых юристов всего Голливуда. Жизнь его казалась совершенно безмятежной. Он был властелином всего мира, и перед ним лежала лишь одна дорога – вперед и вверх. А спустя всего семь дней, по непостижимому стечению обстоятельств, он оказался преступником, разыскиваемым за убийство итальянского полицейского, и сейчас, грязный, с залепленной засаленным пластырем головой и забинтованной рукой, стоит в пыльной вентиляционной шахте римского метро.