Дождавшись одиннадцати часов ночи, я отправил Наташу в грузовом лифте наверх, чтобы она, в сопровождении десятка телохранителей, выехала в аэропорт. Клим добровольно вызвался быть заложником, но, похоже, он куда больше хотел увидеть Ольгу, нежели обеспечить безопасность своей бывшей сотрудницы и я не стал этому препятствовать.

Для того, чтобы убедить меня в том, что с девушкой будет все в порядке, полковник Рогозин обеспечил нам постоянную радиосвязь, но я и без этого знал, что все будет в порядке, так как тот парень, которому я, в общем-то, спас жизнь, не смотря на то, что нога его еще не зажила, как следует, сел вместе с Наташей в шикарный лимузин, длиной с автобус и тот в сопровождении пяти черных, бронированных "Мерседесов" повез её в аэропорт. У девушки был с собой сотовый телефон Огурца и я немедленно сообщил ей, что она может полностью доверять человеку рядом с собой.

Наступила пора и нам выбираться из этого подвала. Мне все-таки не очень верилось, что полковник Рогозин захочет так просто отпустить меня и потому я решил выйти совсем не тем путем, который он мог просчитать. В одном месте, на кухне, в стене первоначально хотели сделать дверь, но потом, видимо, передумали и заложили проем кирпичом. Там я и разместил заряд пластита, прилепив его двумя полосками. Второй заряд, я телепортом разместил на закрытой двери бойлерной, а третий должен был снести металлическую дверь, ведущую на ту сторону двора, где за оградой виднелись старые склады и железнодорожная станция за ними. Там я и велел полковнику поставить джип и находиться в нем с включенным двигателем и распахнутыми настежь дверцами, чтобы он мог, по моему первому же приказу, объехать здание и подать машину к тому месту, которое я ему укажу ему в самый последний момент.

Напоследок я подготовил полковнику Рогозину еще один, весьма неожиданный сюрприз, который был выражен в том, что я, помимо всего прочего, намеревался подорвать еще и подстанцию, находящуюся неподалеку и распределительный щит внутри здания компании. Это должно было обеспечить мне относительную темноту в районе, а взрыв парочки дымовых шашек, которые я реквизировал покидая полковника Рогозина, должен был обезопасить меня и Ольгу от выстрелов снайперов с их приборами ночного видения.

Когда все было готово я вернулся в зал кафе и увидел там просто исключительную по своей умилительности, картину. Клим стоял перед Ольгой на коленях и, утирая слезы и сопли, лившиеся в четыре ручья, умолял её не покидать его. Ольга сидела на стуле с "Береттой" в руках и молча курила, пуская дым кольцами. Обойдя Клима я подошел к Ольге и поправив локон на голове, ласково спросил её:

– Ты готова, моя Вирати? Настало время уходить.

Ольга порывисто вскочила со стула, судорожным движением загасила сигарету и ответила мне со страстью в голосе:

– Да, Оорк! Да, любимый мой!

Клим взвыл во весь голос.

– Оленька, любимая, неужели ты уходишь к этому черномазому голодранцу? Но почему?

Антип, ехидно посмеиваясь, сидел у стены, неподалеку от столика с компьютером и смотрел на все происходящее с явной издевкой. Но и он вздрогнул, когда Ольга, несколькими выстрелами, выпущенными из "Беретты" с пулеметной скорострельностью, вдребезги разнесла спинку тяжелого, дубового стула, стоящего рядом с Климом. Отлетевшая щепка дротиком вонзилась её бывшему любовнику в щеку и он испуганно взвизгнул. Ольга грозно рыкнула на него:

– Заткнись, ничтожество! Я ухожу потому, что я нашла Оорка! Но даже если бы я не встретила его сегодня, то я все равно ушла бы от тебя после того, как ты поступил с Наташей и поэтому заткнись, если не хочешь, чтобы я тебя пристрелила, как бешенную собаку! Дерьмо.

По щеке Клима медленно потекла тоненькая струйка крови. Подойдя к нему я выдернул из его щеки щепку и, сжав ранку двумя пальцами, остановил кровотечение и заставил ткани сойтись.