Она прошла через ворота, пересекла дорогу, миновала Уилсона-антисемита и вошла в кабинет, жалея, что не прихватила анальгин.

Рядовой Гордон вскочил на ноги.

– В настоящий время полковник Брайс телефонизирует. Позвольте предлагать вам вода. – Он наполнил стакан прежде, чем Тирца успела отказаться.

– Спасибо. – Она села, осушила стакан, посмотрела на часы. Потом спросила: – Откуда вы родом?

– Из Шотландия.

– Это на севере Англии, да?

– В Британии думовать, что шотландцы – деревня при акценте.

– Вы очень быстро учите иврит, – заметила Тирца.

– Вы такова добра. А какова здоров ваш сын?

– Здоров, благодарю вас.

– Полковник его много похвалит. Мне кажется, его к нему привязали.

– Да, он очень добр к моему Дэнни.

– У меня есть брат, его зовут Дэниел тоже, – сказал Гордон, и в эту минуту зазвонил телефон. – Сейчас можно входить, – кивнул он, кладя трубку. – И спасибо вам, госпожа Фридман, что позволили беседовать вас.

– Мне это было приятно, – улыбнулась Тирца и добавила: – Только правильно говорить не «вас», а «с вами».

– У меня с это беда. Огромное спасибо.

Брайс не встретил Тирцу у дверей, как он это обычно делал. Он сидел за столом, спрятав лицо в ладонях.

– Что случилось? – прошептала она.

Полковник глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, глядя на нее так, будто она стояла где-то далеко-далеко.

– Я только что получил новости из дома, – сказал он, опуская взгляд на пустой стол.

– Полковник Брайс! – тихонько окликнула она.

Он резко выпрямился, словно по команде «смирно», и спросил:

– С Дэнни все хорошо?

– Да. Хотя пришла я к вам потому, что мне необходимо сделать один звонок. Прием придется отменить. Доктор будет только завтра.

– Завтра, – медленно повторил Брайс. – Понятно.

– Завтра в то же время и в том же самом месте, – сказала она. – Надеюсь, что это не вызовет затруднений.

– Никаких затруднений. Я уверен, что все пройдет, как планировалось.

Тирца понизила голос:

– Ради бога, скажи, что случилось?

По дороге проехал грузовик, наполнив комнату ревом двигателя. Брайс закрыл глаза.

– У меня умер сын. Мой второй мальчик, младший.

–  Нет!

– Испанка. Три года в ВВС без единой царапины.

Глаза Тирцы наполнились слезами.

– В пятницу я уезжаю.

– Как жалко, – прошептала она, думая, что даже не знает, по кому из молодых людей на фотографии он горюет. Хотя, конечно, теперь он горевал о них обоих.

– Я позабочусь о консультации для Дэнни. Не волнуйтесь об этом. Брайс протянул руку к телефону. Было видно, что он сдерживается из последних сил.

– Шалом, – сказала она.

Он не встал.

– Спасибо, госпожа Фридман. И вам того же.

Тирца неслышно закрыла за собой дверь.

В приемной рядовой Гордон поднялся на ноги.

– Ваш командир получил дурные вести из дома, – сказала Тирца, подходя к нему вплотную. – Вы должны... Вы ведь присмотрите за ним, я знаю. – Она крепко пожала ему руку. – Спасибо.

Шендл вихрем носилась по кухне – помешивала, плюхала еду по тарелкам и на все лады костерила Тирцу, которая так и не появилась, чтобы помочь ей с ужином. Шендл ждала до последнего, пока не пришлось все делать самой. Но, приступив к работе, она обнаружила, что ей это нравится. Дома, девочкой, она ненавидела возню на кухне, бесконечная готовка и мытье посуды нагоняли на нее.