Она аккуратно убрала снимки в потертый рюкзачок. Когда отец подарил его ей, мама была недовольна.

– Он же совсем не женский, – выговаривала она. – Отдай его Ноаху.

– Зато в нем она сможет держать порох сухим, — отвечал отец, любивший донимать их сложными каламбурами.

В бараке было тихо. Ритмичная барабанная дробь превратилась в глухое пульсирование чуть пониже пупка. Бежим. Бежим. Бежим.

Шендл отправилась посмотреть, как на площадке перед столовой Ури проводит урок. День выдался ясный, теплый и сухой, но Теди была вся мокрая, лицо ее раскраснелось. Она стояла перед Ури, сжав кулаки.

– Это не для девушек! – кричал он сердито. – Это жесткий вид борьбы. Рукопашный бой, понимаешь? В кибуце тебя научат обращаться с оружием, и достаточно.

– Почему я не должна знать, как защитить себя? – возмущалась Теди. – Покажи мне то, что ему сейчас показывал.

Шендл проскользнула за спину Леони и спросила:

– Что тут у вас происходит?

– Он учил их, как обороняться, если кто-то нападет сзади.

– Не нужно тебе это. Любой из наших мужчин тебя всегда защитит, – пообещал Ури.

– А если я одна буду?

– Такая красавица – и одна?

– Покажи ей, – велела Шендл, приближаясь к Теди.

– У нас времени нету, – запротестовал Ури.

– Слышишь, ты, мешок дерьма. – Шендл подошла к нему вплотную. – Попробуй-ка на мне свой приемчик, а я им покажу, как легко мужика вырубить.

– Шла бы ты на кухню, – огрызнулся он.

– Я свою работу уже сделала. А если ты не хочешь выполнять свою, я сама Теди научу. Леони, подойди сюда, пожалуйста. Встань вот тут и схвати меня за руки как можно крепче. А теперь, Теди, самое главное – не раздумывать и не сомневаться. Следи за мной.

Шендл выпустила из груди весь воздух и как-то внезапно обмякла, будто собралась упасть в обморок. От неожиданности Леони ослабила хватку настолько, что Шендл не составило труда быстро повернуться и вонзить локоть ей между ног.

– Не надо быть большой и сильной, чтобы сделать по-настоящему больно, – ухмыльнулась Шендл. – Рухнет как подкошенный, это я обещаю. И тогда беги. Быстро. Изо всех сил.

Никто не проронил ни слова.

– Сама попробуешь? – спросила Шендл у побледневшей вдруг Теди.

– Нет, – едва слышно пролепетала та. – Я поняла.

Все смотрели на Шендл. Или пытались не смотреть.

– Еще кто-нибудь хочет? – спросила она. – Нет? Ну и ладно.

И с этими словами она удалилась. Раз-два, раз-два, раз-два.

Леони догнала ее:

– Ты была великолепна.

– Не стоило, наверное, так Ури унижать, но он сам напросился. – Шендл поморщилась и схватилась за живот.

– Что-то не так?

– С утра болит, а сейчас здорово прихватило.

– Может, месячные? – прошептала Леони.

– Нет, нет! Только не сегодня.

Тогда в лесу Шендл испытала колоссальное облегчение, когда у нее все прекратилось. Сущая морока – следить за гигиеной, когда переползаешь от укрытия к укрытию, где ни помыться толком, ни постирать. Кроме того, теперь можно было спать с Вольфом, не боясь забеременеть.

Малка однажды призналась, что боится никогда не забеременеть.

– Я сыновей хочу, – сказала она. – С девчонками столько возни.

Шендл хихикнула в ответ:

– Кто же тебе гарантирует, что родятся именно мальчишки? Зато теперь можно любиться в свое удовольствие. Выходит, это даже к лучшему, если у тебя больше месячных не будет.

Малка вздрогнула и остаток дня упрямо молчала. Однако она была не из тех, кто долго дуется, и на следующее утро вела себя так, будто ни о чем таком ^>ни вообще никогда не говорили.