– А я? – спросила Леони, помня Лоттины угрозы открыть ее прошлое.

– И ты, конечно. Не бойся. Я и не по таким местам людей водила, да еще зимой. А Пальмах знает округу как свои пять пальцев. Твоя задача – помочь мне собрать остальных девушек из нашего барака, Теди и Зора тоже будут помогать.

– Я постараюсь не подвести.

– Подвести? Ты себя недооцениваешь, Леони. Ты спокойная. Ты выдержанная. Ты мужественная. В такой стране, как эта, мямлей быть нельзя. Надо уметь постоять за себя... – Шендл осеклась, но Леони уже поняла, что это было прощальное напутствие.

Когда они вошли в барак, Шендл. поманила Теди и Зору и рассказала им про план.

– Я знала, знала: что-то будет! – Глаза Теди сверкали. – Вот здорово! Еще одна неделя в этой дыре, и я начала бы выть на луну. Скажи, что от нас требуется? Что надо делать?

– Сразу после часа ночи в дверь постучат. Мы должны разбудить всех, помочь одеться. С собой ничего не брать. Все делаем тихо, быстро и аккуратно. Пальмах нас выведет. Я думаю, они вделают проход в заборе. А потом отведут нас... Я не знаю куда.

Дверь открылась, и два разъяренных охранника-британца втолкнули в барак Лотту.

– В следующий раз церемониться не будем, – предупредил один из них.

Лотта плюнула им вслед и заорала:

– Жополизы, тряпки, кретины! – Она резко повернулась на каблуках: – Вы все жополизы, все!

Когда она залезла в свою койку и натянула одеяло на голову, Зора наклонилась к Шендл и прошептала ей на ухо:

– Уходят все?

– Кроме одной, – тоже шепотом ответила Шендл. — У меня для нее хлороформ и веревка.

– А Эсфирь?

Шендл пожала плечами:

– Ты можешь не знать, насколько я хорошо говорю на иврите, но одно ты знаешь не хуже меня: я не хочу с тобой ссориться.

Зора улыбнулась:

– Еще бы.

С приближением отбоя через барак словно прокатилась гроза. То тут, то там вспыхивало и гремело: накопившиеся раздражение и напряженность искали выхода. Две девушки затеяли громкую перепалку, не поделив какую-то ерунду. Кто-то нечаянно уронил книгу, и все подпрыгнули. Якоб носился между кроватями, будто дикий котенок.

– Кто-нибудь уймет наконец этого звереныша? – спросила одна из женщин.

– Попридержи язык, а то укорочу, – пригрозила Зора.

Громкий стук в дверь поверг всех в испуганное молчание.

– Все на месте?

Через минуту в дверном проеме появилась голова Гольдберга.

– Все вернулись, все пересчитаны, да? Ну, тогда сладких вам снов, дорогие мои.

Погас свет, и темнота ощетинилась звуками. Кто покашливал, кто сморкался, кто взбивал подушку, кто разглаживал одеяло, кто вздыхал. Это бывало за час до того, как суета сменялась мерным сопением и легким похрапыванием. Однако сегодня уснуть удалось не всем.

Теди уткнулась носом в подушку, чтобы не чувствовать невыносимой вони, исходившей от Лотты. Теди свесила руки с койки и прижала ладони к прохладному бетонному полу. Голова ее гудела от вопросов. Где они будут спать завтра ночью? Что, если их поймают? Ей было лестно, что Шендл выбрала ее в помощницы, но справиться с волнением Теди не могла. Придется ли ей драться? Поймет ли она все, что ей скажут на иврите?

Это должно будет сильно отличаться от ее побега из поезда. Начать с того, что на дворе не холодно и от голода она не умирает. И не боится. Она верит в здравый смысл Шендд, в доброту Гольдберга, в энтузиазм членов Пальмаха, в саму землю.

Теди повернулась на бок, закрыла глаза и сразу увидела загроможденный стол, а на столе поднос с письмом. Через открытое окно слышен плеск воды в каналах и голоса проплывающих мимо. Господин Лодерман изучает адрес на конверте и улыбается. Теперь он знает, что она жива и с ней все в порядке.

Теди вздрогнула и открыла глаза, смущенная и раздосадованная.