Изменить размер шрифта - +

– Боже! – ужаснулась Флетчер. – Стадо…

– Именно стадо. – Меня замутило от того, что я понял. – Что бы ни ждало в будущем человечество, такие стада – один из возможных вариантов. Мы научимся, или превратимся, или мутируем в… добычу, которая не сопротивляется. – Я едва выговаривал слова. – А в награду черви гарантируют нашему виду выживание. Это суть их взаимоотношений с кроликособаками – как у нас с коровами, курами, овцами.

– Пошел ты… – буркнула Лиз. – Никогда не стану овцой.

Ее руки инстинктивно потянулись к приборам управления огнем.

Внизу черви закончили трапезу. Несмотря на отвращение, я не мог удержаться, чтобы не посмотреть на них. Каждый большой хторр сожрал по нескольку кроликосо‑бак, более мелкие – по одной‑две. Иерархия? Или аппетит? О, многого мы еще не знаем.

Теперь кроликособаки отошли от червей и словно просыпались, приходили в себя, выглядели они… счастливыми.

– Нет, – нарушила молчание Флетчер. – Все это догадки.

– Хочешь, приземлимся и проверим?

– У тебя нет доказательств, Джим. Это просто… приступ безумия.

Но уверенности в ее голосе не чувствовалось.

– Вот именно, – согласился я. – Только спятила жратва. Кроликособаки создали нечто вроде религиозного культа червей. Быть съеденными – для них почетно.. Они обожают червей.

Лиз оторвалась от приборов и пристально взглянула на меня.

– Откуда тебе это известно?

Я беспомощно пожал плечами.

– Не знаю. Просто… чувствую.

– Смотрите, – показала Флетчер.

Черви собирались группами по трое или четверо. Они ползли круг за кругом, а потом накинулись друг на друга, сплетаясь в извивающуюся груду. Мы с Лиз видели это раньше. Спустя секунду сплелись и катались все черви.

– Господи, – проговорила Флетчер. – Они ведут себя, как Счастливчик и Крошка.

– Ты такого еще не видела, да? – еле слышно вымолвил я.

Флетчер либо не расслышала, либо не захотела отвечать. Во всяком случае, никак не отреагировала.

Черви начали успокаиваться. Они замерли на мгновение, потом расцепились, нашли новых партнеров – и все началось снова.

– Похоже на змеиный клубок, – заметила Лиз. –

Чем они занимаются?

– Мы называем это общением, – пояснил я. – Так они обмениваются информацией.

– Нет, – возразила Флетчер. – Это поведенческий танец встречи. Они исполняют его, когда…

– Не нет, а да! Они исполняют его, когда хотят поговорить! – Я почти кричал. – Я не знаю его механизма. Научный отдел считает это невозможным. Но они занимаются именно этим!

Флетчер сверкнула на меня глазами и отвернулась к окну, высматривая доказательства моей неправоты. Или правоты.

– Впечатление такое, словно они спариваются, – заметила Лиз.

– Спаривание и есть разновидность коммуникации, – машинально ответил я.

И тут меня осенило.

Общение. У них все было общением.

Только мы смотрели на него с точки зрения передачи информации, вместо того чтобы взглянуть на него как на передачу чувств. Флетчер права и не права одновременно, а я оказался еще большим дураком. Я вошел в круг, веря, что нескольких обезьяньих воплей и банана в придачу достаточно для контакта с монстрами.

Я быстро сказал:

– Знаю, что происходит и почему мы потерпели неудачу. Мы настроились не на ту волну.

– Что? – обернулась ко мне Флетчер.

Быстрый переход