Виновата была пыль. Она оказалась такой мелкой, что не горела, а взрывалась. Даже порошкообразный водород не столь опасен.

Не раздумывая, я направил фризер на Дьюка и выстрелил. Пламя исчезло почти мгновенно. С шипением и треском в воздух поднялись огромные клубы холодного пара. Где‑то внутри находился Дьюк.

Я обязан был это сделать, иначе целый океан пудры взорвался бы и превратился в огненный смерч – у меня не было выбора. На месте Дьюка показалась черная обугленная фигура. Она повалилась ничком. Кроликособаки исчезли, словно растворились в розовом мареве. Червь тоже. Я даже не заметил, когда они убрались. Остались только мы с Дьюком посреди еще тлеющего черного кратера. У меня наступила разрядка.

– Ах ты, сукин сын! – кричал я, шлепая к нему по грязи. – Я же кричал: «Подожди!» Тебе что, никто не рассказывал о зерне на элеваторах? О пыли? Кретин, упрямый осел! – Я снял с Дьюка баллоны с горючим и перевернул на спину. Он был еще жив и дышал отрывисто и хрипло. Маска и очки спасли лицо и легкие. Значит, у него оставался шанс. Может быть, оставался…

Я приподнял Дьюка за ремни амуниции, намотал один из них на руку и потащил. Нести командира в этой пыли мне было не под силу. Ругался я не переставая.

Все кругом вдруг потеряло очертания, стало неясным и расплывчатым. Даже солнце исчезло. Небо и земля слились. Я не видел собственных рук. Если я выпущу Дьюка, то уже не найду.

Я слышал о белой мгле в Антарктиде, но сейчас угодил в переделку покруче – в калифорнийскую розовую мглу.

Я не знал, где нахожусь. Но что еще хуже – я не знал, где находится вертолет.

В. Что бы вы сказали хторранину, атакующему батальон?

О. Не балуйся с едой.

ГОСПОДЬ

Недостаток десяти заповедей в том, что в них слишком часто повторяется «не делай…» и слишком редко – «делай…».

Соломон Краткий

Я замер. Надо идти дальше – но куда? Я полностью потерял ориентировку и боялся сделать хоть шаг из страха, что пойду не туда. Вертушка могла находиться всего в Нескольких метрах от нас, но разглядеть ее было невозможно.

Неправильный шаг означал смерть. Я стоял, парализованный страхом, и дрожал от понимания собственной беспомощности. Надо что‑то делать! Дьюк нуждался в безотлагательной помощи, да и воздуха у нас оставалось совсем немного.

Еще этот пеленгатор куда‑то запропастился. Тем временем розовая мгла стала еще плотнее, видимость приблизилась к нулю.

Я обязан предпринять что‑то. Немедленно. Даже если это окажется ошибкой. Я ни разу не свернул, пока тащил Дьюка, значит, по‑прежнему двигаюсь куда надо? Черт его знает!

Направив фризер вперед, я выпустил струю. Послышалось шипение, лицо обдало холодом.

Я рассчитывал на успех, но все‑таки потихоньку продвигался, пробуя почву ногой, прежде чем ступить.

Но как я ни осторожничал, нога вдруг провалилась в пустоту. Мы покатились по длинному откосу и врезались в сугроб. Теперь я уже не мог разобрать, где верх, где низ: со всех сторон нас окружали комья розовой паутины. Я выстрелил из фризера туда, куда, по моему мнению, следовало идти. Холод словно разбудил меня.

Я задержал дыхание, сел, потом кое‑как встал. Ремень Дьюка по‑прежнему намотан на мою руку. Слава Богу! Он со мной.

Я снова двинулся вперед, измотанный, злой. Проклятье! Я, Джим Маккарти, не желаю умирать такой смертью! Я еще молод, мне всего двадцать четыре! Это так мало! Я нужен, я незаменимый специалист в войне против Хторра!

– Эй, Боже! Слышишь? Говорит Джеймс Эдвард Маккарти! Ты поторопился! Я еще мало жил! Давай рассудим по совести.

Шатаясь, я волок Дьюка, распыляя перед собой холод и стараясь не поскользнуться.