— Да, но это было нездоровое волнение!

— Оно было здоровое, — сказал Король, а с другой стороны стола раздался женский голос:

— Вы были живым, вы что-то чувствовали. Любое чувство здоровее, чем полное бесчувствие.

Он вспомнил ощущение своей вины, которое охватило его после случая с Карлом и которое он утаивал от наставников. Он кивнул.

— Да, — сказал он, — так могло быть. — Он поворачивал голову к Королю, к женщине, к Леопарду и Снежинке, жалея, что глаза его завязаны и он не может взглянуть на них. — Но я не понимаю, — сказал он, — вы-то получаете процедуры или нет? Тогда вы…

— Мы получаем редуцированные дозы, — сказала Снежинка.

— Да, мы получаем лечебные процедуры, — сказал Король, — но мы научились нейтрализовывать некоторые компоненты инъекций, потому мы не совсем механизмы, которыми нас считает Уни.

— Это как раз то, что мы и вам предлагаем, — сказала Снежинка. — Так можно больше видеть и больше чувствовать, больше делать и доводить дело до конца.

— Но и бывать несчастливым; скажи ему и об этом. — Голос был новый, мягкий, но отчетливый, голос другой молодой женщины. Она сидела с противоположной стороны стола, левее, ближе к Королю.

— Это не совсем так, — сказала Снежинка.

— Нет, так, — возразил тот же четкий, почти девичий голос. «Ей не более двадцати», — подумалось Чипу. — Настанет день, когда вы возненавидите Христа, Маркса, Вуда и Вэня, — сказала она. — Настанет день, когда вы захотите поджечь Уни. Настанет день, когда вам захочется сорвать с руки браслет и сбежать в горы к неизлечимым. Только для того, чтобы делать то, что вам хочется, иметь возможность выбора и жить своей собственной жизнью.

— Маттиола! — попыталась остановить ее Снежинка.

— Настанет день, когда вы возненавидите нас, — продолжала Маттиола, — за ваше пробуждение, за то, что мы помешали делать из вас механизм. Вселенная — дом для машин, а люди в ней — пришельцы.

— Маттиола, — вновь сказала Снежинка, — мы же хотим, чтобы Чип присоединился к нам. Зачем сразу его отпугивать? — Чипу же она сказала: — Маттиола по-настоящему аномальна.

— В словах Маттиолы есть много правды, — сказал Король. — Я полагаю, у каждого из нас бывают моменты, когда мы жалеем, что нет места, куда можно было бы уйти, поселения или колонии, где мы могли бы быть себе хозяевами.

— Только не я, — сказала Снежинка.

— И поскольку такого места нет, — продолжал Король, — мы иной раз чувствуем себя несчастными. Не ты, Снежинка, я знаю; ты — редкое исключение. Но обычно способность чувствовать счастье означает также и способность быть несчастным. Но, как сказала Пташка, любое чувство лучше и здоровей, чем полное его отсутствие; и моменты, когда чувствуешь себя несчастным, в самом деле не столь уж часты.

— Нет, часты, — сказала Маттиола.

— О, гнусь! — воскликнула Снежинка. — Давайте прекратим этот разговор о несчастье.

— Не волнуйся, Снежинка, — сказала Пташка с той стороны стола, — если Чип вскочит и побежит, вы успеете подставить ему подножку.

— Ха-ха-ха, гнусь, гнусь, гнусь, — сказала Снежинка.

— Снежинка, Пташка! — мягко урезонил их Король. — Ладно, Чип, каков же ваш ответ? Вы хотите получать сниженную дозировку во время процедур? Это делается постепенно.